же самые шаги вызывали только одно желание — чтобы он не подходил, чтобы остановился, чтобы исчез, чтобы время отмоталось назад хотя бы на сутки.

- Что такого срочного случилось, что ты выдернула меня с совещания? — раздражение в его голосе било без промаха. — Ты же знаешь, я сейчас закрываю важную сделку. Надеюсь, причина действительно серьезная.

Я медленно вдохнула, потом выдохнула и только после этого подняла взгляд, чтобы через отражение встретиться с его глазами. Слава остановился в нескольких шагах позади. Черное пальто, идеально сидящий костюм, ослабленный галстук, уставшее лицо человека, который целый день решал чужие судьбы и большие деньги. Красивый, собранный, надежный с виду. Мой муж. Чужой мужчина.

- Серьезная, — сказала я.

Наверное, в моем тоне было что-то такое, что заставило его присмотреться ко мне внимательнее.

- Мила? — уже настороженно позвал он. — Что случилось?

Мне захотелось рассмеяться, громко, истошно, до истерики, потому что от его вопроса веяло такой фальшью, что у меня свело челюсть.

- Ты мне изменяешь, — произнесла я ровно, даже слишком ровно. — У меня только один вопрос. Почему?

Тишина, которая наступила после этих слов, была такой плотной, что ей можно было задохнуться. Я слышала только свое сердце: тук, тук, тук, оно било в виски так, будто собиралось проломить мне череп изнутри. Слава молчал, не делал вид, что не понял, не переспрашивал, не возмущался. Просто смотрел на меня через отражение. Именно тогда я поняла, что самое страшное уже произошло. Невиновные мужчины так не молчат.

- Ну? — не выдержала я. — Я жду.

Он медленно прошел мимо меня, бросил ключи на стеклянный столик и сел на диван так спокойно, будто мы обсуждали не измену, а список покупок.

- Я тебя больше не хочу, — сказал он наконец.

Мир качнулся. Не рухнул, именно качнулся — мерзко, медленно, так, будто сначала хотел дать мне прочувствовать весь ужас, а потом уже добить.

- Что? — шепотом выдохнула я.

- Ты спросила почему. Я ответил.

Мне стало холодно, так холодно, что, кажется, если бы я сейчас подняла руку к лицу, то увидела бы, как от кожи идет пар.

- То есть… — с трудом проговорила я, ворочая языком, — то есть ты решил, что этого достаточно? Что можно просто… спать с другой женщиной, потому что ты меня больше не хочешь?

Он пожал плечами, и этот жест был хуже любого крика.

- А что, по-твоему, я должен был сделать? — равнодушно спросил он. — Продолжать изображать страсть?

Каждое слово било по мне как тонкая стальная проволока — не насмерть, но очень точно.

- С кем? — выдавила я. — Хотя нет. Не так. Почему с ней?

Слава посмотрел на меня уже в открытую, без отражений.

- Со Светой? — уточнил он.

Меня едва не стошнило от того, как спокойно он произнес ее имя.

- Да. Со Светой.

- Потому что она снова стала женщиной, — сказал он.

Я моргнула раз, другой. Я не поняла. Правда не поняла.

- А я кто? — спросила я онемевшими губами.

Он посмотрел на меня так, будто я сама вынудила его сказать жестокую правду.

- Ты давно перестала быть моей женщиной, Мил.

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

Если бы мне кто-то раньше сказал, что человека можно уничтожить одной фразой, я бы не поверила. Нет, серьезно, я бы спорила, приводила примеры, говорила, что людей ломают поступки, годы унижения, насилие, потеря, а не слова. Но, стоя напротив мужа, я вдруг поняла: иногда достаточно одной-единственной фразы, сказанной тем, кого ты любила больше жизни, чтобы внутри тебя образовалась воронка. Черная, глухая, бездонная.

- Повтори, — попросила я.

Слава устало провел ладонью по лицу.

- Не надо превращать это в дешевую драму.

Я уставилась на него так, будто впервые видела.

- Дешевую драму? — переспросила я. — Ты спишь со своей бывшей женой, а дешевую драму устраиваю я?

Он поднялся с дивана и пошел к бару. Я смотрела на его спину — широкую, знакомую до боли, родную когда-то — и не могла поверить, что этот мужчина вообще существует, что он настоящий, что он не плод моего ночного кошмара.

- Не начинай, — бросил он через плечо.

Я коротко рассмеялась — глухо, нервно, почти безумно.

- Не начинать что? Скандал? Истерика тебе не нравится? Слезы тоже? — я сделала шаг к нему. — А что тебе нравится, Слава? Блондинки в лифтах? Бывшие жены? Или женщины, которые молча терпят и красиво стареют рядом, пока ты трахаешь кого-то поэффектнее?

Он резко обернулся, и его глаза стали ледяными.

- Следи за языком.

- А то что?

- А то ты сейчас скажешь слишком много того, о чем потом пожалеешь.

Я замерла, не от страха, от шока. Он мне угрожал? Правда? В нашем доме? После пятнадцати лет брака?

- Знаешь, что страшнее всего? — спросила я очень тихо. — Не твоя измена, не видео, даже не то, что это Света. А то, как ты сейчас со мной разговариваешь. Как с человеком, которого можно просто… заткнуть.

Слава взял стакан, налил виски и только потом ответил:

- Потому что ты не слышишь сути.

- Тогда объясни мне суть! — сорвалась я. — Объясни так, чтобы даже такая тупая, скучная и прижившаяся жена, как я, поняла!

Он сделал глоток и посмотрел мне прямо в глаза.

- Ты стала функцией.

У меня отнялись пальцы.

- Что?

- Функцией, — повторил он. — Хорошая мать. Удобный партнер. Респектабельная жена. Человек, на которого можно положиться. Но не женщина, к которой хочется возвращаться.

Я медленно покачала головой.

- Ты сейчас пытаешься оправдать измену тем, что я слишком надежная?

- Я ничего не оправдываю. Я констатирую.

- Констатируешь? — меня затрясло. — Тогда я тоже кое-что законстатирую. Ты — предатель.

- Не драматизируй.

- Не драматизировать? — я уже почти кричала. — Ты разрушил нашу семью!

- Нашу семью разрушила не эта ночь и не Света, — спокойно сказал он. — Наша семья давно трещала. Просто ты не хотела этого замечать.

И тут меня будто что-то ударило изнутри.

- Как давно? — спросила я.

Он молчал.

- Как давно, Слава?

- Это не имеет значения.

- Для меня имеет!

Он отвел взгляд, и именно в