тебе придется принять одно: сегодня я не в состоянии играть счастливую семью.

Она упрямо поджала губы.

- А я не просила тебя играть. Я просто хотела, чтобы ты была нормальной.

Я усмехнулась. Криво, почти беззвучно.

- Нормальной? Это какой?

- Такой, чтобы не надо было все время выбирать сторону, — выдохнула дочь.

И вот тут я поняла, что поздно. Все уже случилось. Ее уже поставили между нами. Ее уже научили, что в семье есть стороны. И от этой мысли мне захотелось либо рыдать, либо сжечь весь дом к черту.

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

ГЛАВА 15

Завтрак — если это сборище можно было так назвать — прошел в атмосфере, в которой даже нож о тарелку звенел как издевка. Светлана вела себя так, будто это ее личный бенефис: то мягко улыбалась Антону, то клала ладонь ему на плечо, то умиленно наблюдала, как Кира задает ему вопросы про школу, про Лондон, про футбол, про музыку. Будто она — добрая фея, принесшая детям родство, а я — мрачная тетка, мешающая всем радоваться.

Слава сидел во главе стола и сохранял свое фирменное хладнокровие. Только я уже научилась замечать, как оно дается ему на самом деле: чуть сильнее стиснутые пальцы, почти незаметный тик в челюсти, прищур, появляющийся на долю секунды, когда Светлана перегибала. Он контролировал ситуацию. Или пытался.

А я сидела напротив и думала, что ненавижу их обоих. Антон, к моему удивлению, вел себя достойнее всех взрослых в комнате. Не лез, не задавал лишних вопросов, не разыгрывал счастливого воссоединения. Несколько раз даже бросил на меня настороженные, почти сочувствующие взгляды, будто понимал: я нахожусь здесь не по собственной воле. И это почему-то стало последней каплей. Потому что сочувствие от мальчишки, которого я вижу впервые в жизни, оказалось человечнее, чем все поведение моего мужа за последние сутки.

- Милена, ты почти ничего не ешь, — проворковала Светлана. — Тебе нехорошо?

Я подняла на нее глаза.

- А тебе?

Она улыбнулась шире.

- У меня прекрасный аппетит.

- Не сомневаюсь.

Кира замерла с вилкой в руке. Антон опустил взгляд в тарелку. Слава выдохнул так, что это услышали все.

- Давайте без этого, — произнес он ровно.

- Без чего? — спросила я. — Без правды?

- Без твоих выпадов, — отрезал он.

Светлана тут же добавила сладким голосом:

- Да ладно, Слав. Ей тяжело. Я понимаю.

О, как же мне захотелось вцепиться ей в лицо. Но я лишь медленно положила салфетку на стол и сказала:

- Не смей делать вид, что понимаешь меня. Ты не понимаешь ничего, кроме собственного удобства.

Улыбка Светланы дрогнула. Наконец-то.

- Я хотя бы не строю из себя святую, — ответила она.

- А стоило бы хотя бы попробовать строить из себя приличную женщину.

- Хватит! — рявкнул Слава.

Кира вздрогнула. Антон поднял голову. На секунду в комнате стало так тихо, что слышно было, как тикают часы в гостиной. Я посмотрела на мужа.

- Ты правда сейчас собираешься затыкать меня в моем доме? При ней? При детях?

- Я собираюсь прекратить этот цирк.

- Нет, — тихо сказала я. — Ты собираешься сделать вид, что твоя подлость — это просто неприятный семейный эпизод, который я обязана проглотить ради общего комфорта.

Слава поднялся из-за стола.

- На минуту. Со мной.

- Не хочу.

- Я не спрашиваю.

Он сказал это негромко, но таким тоном, что даже Светлана отвела глаза. Вот только во мне уже что-то изменилось. Я больше не чувствовала прежнего автоматического подчинения. Того самого, на котором держались многие компромиссы нашего брака.

- А я тебе не подчиняюсь, — ответила я и тоже встала. — Больше — нет.

ГЛАВА 16

ГЛАВА 16

ГЛАВА 16

Он пошел за мной в кабинет. Не в спальню, не в коридор. Именно в кабинет — единственную комнату в доме, которую я всегда считала безусловно своей. Там стояли мои книги, мои рабочие папки, мой ноутбук, мои планы. Там на полках были расставлены награды за проекты, фотографии с конференций, дипломы. Все, что напоминало мне: я не только жена и мать. Я — я.

Слава прикрыл за собой дверь.

- Ты специально провоцируешь ее, — произнес он.

Я рассмеялась.

- Ее? Ты сейчас серьезно? Это я провоцирую женщину, которая пришла ко мне домой после того, как спала с моим мужем?

- Прекрати разговаривать как базарная баба.

- А ты прекрати вести себя как человек, который решил, что ему все дозволено.

Он подошел ближе.

- Я предупреждал тебя: не устраивай сцен при детях.

- А я предупреждала тебя: не втягивай меня в этот фарс.

- Это не фарс. Это моя семья.

Меня будто кипятком ошпарило.

- Твоя семья? — переспросила я. — Интересно. А я тогда кто? Персонал? Приложение? Красивый предмет интерьера?

- Ты моя жена.

- Очень избирательно ты об этом вспоминаешь.

Слава тяжело выдохнул и провел ладонью по волосам. На секунду в нем мелькнула усталость. Почти человеческая. Почти живая. Но я не позволила себе на это купиться.

- Послушай, — сказал он уже чуть тише. — Хочешь скандалить — делай это со мной. Хочешь ненавидеть — ненавидь. Но не срывай это на моем сыне и не порть отношения Киры с братом.

- Моей дочери не нужны отношения, построенные на лжи.

- Не тебе решать.

- Нет, именно мне! — сорвалась я. — Потому что я ее мать! И потому что ты уже год позволял чужой женщине залезать ей в голову!

Он резко вскинул взгляд.

- Света не чужая.

- Для моей дочери — чужая!

- Она мать Антона.

- А еще она любовница моего мужа! Или тебе приятнее это слово не слышать?

Слава сжал челюсть до камня.

- Я просил не называть ее так.

- А я просила тебя не изменять мне!

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Тяжело, зло, на пределе. Потом он произнес то, от чего у меня внутри снова все оборвалось:

- Ты сама довела нас до этого.

Я даже не сразу поняла смысл.

- Что?

- Ты слышала.

- Повтори.

- Ты давно перестала быть со мной женщиной, — отчеканил он. — Ты стала вечно занятой, вечно уставшей, вечно недовольной. Тебя не интересовало ничего, кроме