мы стояли в холле, чужие люди входили в подъезд, выходили, кивали, придерживали дверь, а моя дочь впервые в жизни училась плакать не от пустяка, а от предательства.

---

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

ГЛАВА 19

Вечером мне позвонила Лена. Я не успела даже сказать «алло», как услышала:

- Ну?

Всего одно слово, но в нем было столько тревоги, что меня моментально отпустила железная хватка, в которой я держалась весь день.

- Все плохо, — выдохнула я.

- Я так и поняла. Ты где?

- Дома.

- Одна?

Я перевела взгляд на лестницу, по которой полчаса назад поднялась Кира после нашего разговора внизу. Слава уехал. Сказал, что «нужно проветриться», и исчез, будто это его сердце не раздавили в лепешку.

- С дочерью, — ответила я.

- Он там?

- Нет.

- Прекрасно. Тогда слушай меня внимательно. Хватай документы, деньги, вещи первой необходимости и приезжай ко мне.

Я прикрыла глаза. Именно этого мне хотелось с самого начала. Бежать, упасть в безопасное место, отключить голову, дать себе хотя бы ночь без его присутствия. Но теперь была Кира и правда, которую она уже знала.

- Я не могу просто взять и увезти ее, — устало сказала я.

- Почему? Потому что он опять что-то тебе запретил?

- Потому что она только сегодня узнала об измене.

На том конце повисла пауза. Долгая, тяжелая. Потом Лена очень тихо спросила:

- Ты ей сказала?

- Да.

- Черт.

- Вот именно.

Я опустилась в кресло у окна. Ноги больше не держали.

- Она думала, что это просто знакомство с братом. Что все радостно и правильно. А потом… — я замолчала, потому что в горле снова вырос огромный, жесткий ком. — Потом я все испортила правдой.

- Нет, — резко сказала Лена. — Не смей так говорить.

- Но именно так оно сейчас для нее и выглядит.

- Для нее — возможно. Для тебя — нет. Ты не обязана прикрывать их ложь.

Я провела ладонью по лицу.

- Я не знаю, что делать дальше, Лен.

- Зато я знаю, чего не надо делать, — сразу ответила она. — Не молчать, не терпеть, не соглашаться жить в одной квартире, пока он будет тебя дожимать.

Это слово было очень точным. Дожимать. Именно это Слава и делал. Холодно, спокойно, последовательно. Как в переговорах. Как на сделке.

- Я боюсь, — сказала я шепотом.

Лена смягчилась.

- Чего?

- Что если я сейчас начну войну, то потеряю все сразу. Семью, дочь, дом, себя.

- А если не начнешь, потеряешь себя точно, — ответила она без пафоса. Очень спокойно. И оттого страшно правильно.

Я долго молчала. Потом спросила:

- Можно мы приедем завтра?

- Можно хоть сегодня ночью.

У меня защипало глаза.

- Спасибо.

- Не благодари. Просто выберись оттуда.

После разговора я еще долго сидела в темноте и смотрела в окно. А потом поняла, что впервые за все это время у меня появилась не эмоция. План.

---

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

ГЛАВА 20

План был простым только на словах. Утром отвезти Киру в школу, потом взять выходной, пойти к юристу, проверить, что именно оформлено на кого, собрать документы, перевезти часть вещей к Лене, не объявлять войну заранее, подготовиться.

Я лежала почти без сна, прокручивая этот список в голове снова и снова, пока рассвет медленно серел за шторами. Слава вернулся под утро. Я слышала, как он ходил по первому этажу, как наливал себе воду на кухне, как говорил с кем-то по телефону вполголоса. Не поднимался ко мне. И я была ему за это почти благодарна.

На завтрак он вышел как обычно — в рубашке, с часами на запястье, свежевыбритый, собранный. Можно было подумать, что вчерашнего дня вообще не существовало. Кира тоже спустилась, но уже не с той открытой восторженностью, с какой встречала его раньше. Слишком тихая, слишком настороженная. Она избегала смотреть то на меня, то на него. И от этого у меня сжималось сердце.

- Доброе утро, — сказал Слава.

Никто не ответил. Я наливала кофе. Кира делала вид, что читает что-то в телефоне. Тогда он посмотрел сначала на дочь, потом на меня.

- Нам нужно поговорить.

- Нам уже хватило разговоров, — ответила я.

- Не при Кире.

- Поздно делать вид, что ты оберегаешь ее.

Кира вздрогнула. Слава заметил это и сжал челюсть.

- Я отвезу ее в школу, — сказал он.

- Нет, — одновременно произнесли мы с дочерью.

Мы обе замолчали, потом переглянулись. В этом коротком, болезненном совпадении вдруг было больше союза, чем за весь предыдущий день. Слава это тоже увидел. Его лицо осталось спокойным, но в глазах что-то потемнело.

- Хорошо, — произнес он после паузы. — Мила, останься потом дома. Нам нужно обсудить дальнейшее.

- Нечего обсуждать.

- Ошибаешься.

- Нет. Это ты ошибся, когда решил, что я соглашусь на роль тихой жены при живой любовнице.

- Не называй ее так при дочери.

- А как называть? Подругой семьи?

Кира резко встала.

- Перестаньте, — выдохнула она. — Пожалуйста.

Мы оба замолчали. Она схватила рюкзак и пошла к выходу. Я метнулась следом. В прихожей успела только набросить пальто и взять ключи. Уже закрывая дверь, я услышала за спиной спокойный, почти деловой голос Славы:

- Не заставляй меня принимать меры.

Я медленно обернулась.

- Это угроза?

Он посмотрел мне в глаза.

- Это предупреждение.

И впервые за пятнадцать лет мне стало по-настоящему страшно за то, с кем именно я прожила всю свою жизнь.

---

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

ГЛАВА 21

Юрист оказался женщиной лет пятидесяти с короткой стрижкой, умным тяжелым взглядом и привычкой говорить без лишних сантиментов. Ее звали Инна Сергеевна. Лена когда-то проходила через раздел бизнеса с бывшим партнером и сказала, что если кто и умеет смотреть в лицо катастрофе без истерики, так это она.

Я сидела напротив Инны Сергеевны в небольшом кабинете с серыми стенами и папками до потолка и чувствовала себя пациенткой, которая наконец-то решилась показать врачу рану.

- Формально вы чего хотите? — спросила она после того, как выслушала мою сбивчивую историю.

Я моргнула.

- В смысле?

- Развода, раздела имущества, фиксации измены, определения порядка проживания ребенка?