- Потому что ты бы не разрешила!

- Потому что он врал!

- Ты просто бесишься, что не ты все решаешь!

Я резко свернула во двор нашего дома и припарковалась так, что колеса чуть не чиркнули о бордюр. В салоне повисла тишина — тяжелая, злая, живая. Я повернулась к дочери.

- Слушай меня внимательно. Сейчас мы поднимемся домой, возьмем вещи и уедем. Это не обсуждается.

Кира упрямо выпятила подбородок.

- Нет.

- Что значит нет?

- Я останусь дома.

- Ты с ума сошла?

- Нет. Это ты! — выкрикнула она. — Ты думаешь только о себе! А я хочу увидеть брата! Хочу! Понимаешь? Хочу!

У меня сдавило горло.

- А я хочу, чтобы мою дочь не использовали в чужих взрослых играх.

- Никто меня не использует!

- Использует, Кира!

- Не смей так говорить про папу!

И прежде чем я успела что-то ответить, она отстегнулась, распахнула дверь и вылетела из машины.

- Кира! — крикнула я.

Но она уже бежала к подъезду. И мне ничего не оставалось, кроме как выскочить следом.

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

ГЛАВА 11

Когда я открыла дверь квартиры, первое, что увидела, — Славу. Он стоял в прихожей, прислонившись плечом к стене, будто давно ждал именно этого момента. Не удивился, не занервничал, не спросил, почему Кира в слезах. Просто посмотрел на меня спокойно и сказал:

- Я так и думал, что ты попытаешься все сорвать.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы ответить.

- Ты втянул в это дочь.

- Я познакомил сестру с братом.

- За моей спиной.

- Потому что с тобой иначе нельзя.

Я медленно закрыла дверь за собой. В груди поднималось что-то темное и тяжелое. Не истерика, не паника, уже нет. Это было похоже на холодную ярость, которая делает человека опасным.

- Где Кира?

- У себя.

- А твой сын?

- В гостиной.

Я коротко кивнула.

- Отлично. Тогда зови всех. Будем знакомиться.

Слава прищурился. Он явно ожидал не этого. Наверное, слез, побега, сцены. Но я слишком устала быть удобной жертвой.

- Ты уверена? — спросил он.

- Нет, — честно ответила я. — Но тебя же мои чувства не интересуют.

Он сжал челюсть, потом сделал шаг ко мне.

- Не надо устраивать цирк.

- Цирк устроил ты, когда притащил в мою жизнь свою бывшую жену и решил, что я это проглочу.

- Я никого не притаскивал.

- Да ну? А год тайных созвонов моей дочери с твоей семьей — это что? Фокус?

Слава отвел взгляд всего на мгновение, но я успела это заметить. У меня внутри что-то щелкнуло.

- Ты знал, — прошептала я.

Он молчал.

- Ты все это время знал.

- Я не видел в этом проблемы.

Я смотрела на него и поражалась: насколько надо не уважать человека, чтобы даже не понимать масштаба собственного предательства.

- Конечно, — сказала я. — Проблема же только во мне. Вечно неудобной, вечно чувствительной, вечно мешающей жить красиво.

Слава выдохнул сквозь зубы.

- Мила…

- Нет. Не называй меня так сейчас.

И именно в этот момент входная дверь открылась. Без звонка, без паузы, без стука. Я обернулась. На пороге стояла Светлана. В светлом пальто, на высоких каблуках, с идеальной укладкой, с бумажным подарочным пакетом в руке и с таким выражением лица, будто это не она вошла в мой дом, а я случайно оказалась на территории, куда меня никто не звал.

- Ой, — протянула она сладко. — Кажется, я не вовремя?

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

ГЛАВА 12

В тот момент я поняла, что ненависть — это не огонь. Огонь шумный, яркий, горячий. Ненависть же — ледяная. Она входит под кожу медленно и тут же делает тебя очень спокойной. Опасно спокойной.

Я смотрела на Светлану и не чувствовала ничего, кроме кристально чистого желания вышвырнуть ее из квартиры прямо вместе с ее идеальной укладкой, туфлями и сладкой улыбкой.

- Ты вообще обнаглела? — спросила я.

Слава моментально напрягся.

- Мила.

- Молчи.

Светлана перевела взгляд с меня на него и обратно, будто наслаждалась тем, что между нами воздух уже искрит.

- Я, пожалуй, правда зайду позже, — пропела она, но не сдвинулась с места. То есть уходить она не собиралась. Разумеется. Это был всего лишь красиво поданный жест.

- Нет, — сказала я. — Раз уж пришла — проходи. Ты ведь так долго сюда рвалась.

Ее глаза блеснули. Вот оно. Попадание. Слава резко положил ладонь мне на поясницу — предупреждающе, жестко.

- Хватит, — процедил он.

Я стряхнула его руку.

- Не трогай меня.

Светлана вошла в квартиру медленно, как победительница, которой никто не мешает забрать трофей. Поставила пакет на банкетку, сняла перчатки, огляделась и даже позволила себе полуулыбку, от которой мне захотелось разбить что-нибудь тяжелое.

- У вас все так же красиво, — сказала она.

«У вас». Будто она тут не чужая. Будто имеет право на это «у вас».

- Не «у вас», а у меня, — отрезала я.

Светлана вскинула брови.

- Разве? — мягко спросила она.

Слава шагнул вперед.

- Света.

- Что? — она невинно повернулась к нему. — Я же ничего такого не сказала.

О нет. Она знала, что делала. Каждым словом, каждым взглядом, каждой паузой. И самое страшное — Слава тоже это знал. Но не останавливал ее. По-настоящему — не останавливал. Потому что, возможно, его самого это устраивало.

Из гостиной донесся смех Киры, следом — мужской голос. Молодой, глубже, чем у подростка, но еще не взрослый до конца. Антон. Сын моего мужа. Чужой мальчик, который ни в чем не виноват. И женщина, которая виновата во всем.

Я закрыла глаза на секунду, открыла, посмотрела на Светлану, потом на Славу и произнесла так тихо, что им обоим пришлось прислушаться:

- Сейчас вы оба запомните одну вещь. Никто. Никогда. Больше не будет решать за меня, что я должна терпеть в собственном доме.

Светлана улыбнулась. Слава напрягся. А я вдруг впервые за эти двое суток почувствовала не только боль. Еще и силу. Пока маленькую, пока дрожащую, но уже живую. Именно в этот момент я поняла: если они думали, что я тихо отойду в сторону и освобожу место, то очень сильно