разрушать семью из-за мужского интереса на стороне — глупо.

Я смотрела на него и не верила, что это говорит тот самый мужчина, которого я когда-то считала самым умным и самым благородным в своей жизни.

- Мужского интереса на стороне? — медленно повторила я. — Ты так это называешь?

- А как еще?

- Предательством.

- Это слишком громкое слово.

- Для тебя — возможно. Для меня — нет.

Он отвел взгляд, словно наш разговор начинал его утомлять. Именно это стало последней каплей.

- Пошел вон из спальни, — сказала я.

- Что?

- Ты меня слышал. Сегодня же. Прямо сейчас. Собери вещи и убирайся.

Он посмотрел на меня с ледяным удивлением, потом усмехнулся.

- Из моей квартиры?

- Из нашей.

- Нет.

Я замерла.

- Нет?

- Я никуда не уйду.

- Тогда уйду я.

- И куда ты пойдешь? — спокойно спросил он. — К Лене? К матери? В гостиницу? На съем? Ты готова объяснить всем, почему? Готова втянуть в это Киру? Готова показать слабость тем, кто только и ждет, когда ты споткнешься?

Я молчала. Не потому что он был прав, а потому что он, как всегда, бил туда, где больнее: в репутацию, в контроль, в страх хаоса. Он видел, что попал, и потому добил:

- Вот именно. Поэтому успокойся.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

Я не помню, как поднялась на второй этаж, как зашла в спальню, как сняла серьги, как стянула пиджак. Все движения были механическими, рваными, как у человека, который еще дышит, но внутри уже разрушен до основания. Через несколько минут в дверях появился Слава. Я стояла у гардеробной и вытаскивала из шкафа дорожную сумку.

- Что ты делаешь? — спросил он.

- Собираю вещи.

- Прекрати.

Я обернулась.

- И не подумаю.

- Ты никуда не поедешь ночью.

- Ты мне запретишь?

Он тяжело выдохнул, будто это я создавала ему проблемы.

- Я не хочу скандала при Кире.

Имя дочери полоснуло по сердцу. Я замерла. Кира, Господи, Кира. В этом кошмаре я на несколько минут даже перестала думать о том, что у нас есть ребенок. Не ребенок уже — тринадцатилетняя девочка, умная, тонкая, влюбленная в своего отца и пока еще верящая, что семья — это что-то нерушимое. Меня накрыла новая волна тошноты.

- Не смей прикрываться дочерью, — выдохнула я.

- Я не прикрываюсь. Я думаю о ней.

- Ты о ней думал, когда спал со Светой?

Он раздраженно провел рукой по галстуку и ослабил его.

- Опять ты за свое.

- Потому что это реальность!

- Реальность в том, что Кира не должна узнать об этом в формате твоей истерики ночью.

Я уставилась на него.

- Моей? Моей истерики? То есть если завтра наша дочь узнает, что ее отец — лживый подонок, виновата буду я?

- Следи за выражениями.

- А ты следи за тем, чтобы твоя бывшая жена не лезла к тебе в рот в лифте!

Он резко шагнул ко мне. Я даже не успела вдохнуть, как он оказался совсем рядом.

- Все, — сказал он тихо. — Хватит.

- Нет, не хватит, — я подняла подбородок. — Мне пятнадцать лет не хватит, чтобы переварить то, что ты сделал.

- Ты перегибаешь.

- А ты давно перегнул, Слава. Просто я была слепой.

Он смотрел на меня сверху вниз, и я вдруг увидела не мужа, не любимого мужчину, не отца моей дочери, а сильного, жесткого человека, привыкшего подавлять сопротивление. Я раньше знала, что эта его сторона существует, видела в бизнесе, в переговорах, в том, как он давил конкурентов и не моргал. Но никогда не думала, что однажды эта холодная, расчетливая мощь будет направлена на меня.

- Сегодня ты останешься дома, — произнес он. — Завтра мы поговорим нормально.

- Мы уже поговорили.

- Нет. Сейчас говоришь твоя обида.

- А кто должен говорить? Твоя любовница?

Его лицо стало каменным.

- Не называй ее так.

Меня будто ударили пощечиной.

- Прости? — медленно переспросила я.

- Не называй ее так, — повторил он. — Света — мать моего сына.

Я смотрела на него и чувствовала, как у меня внутри все леденеет. Вот оно. Вот где он сделал выбор. Не в лифте, не в постели, не в сообщениях. А здесь, сейчас, когда защищал ее от меня.

- Пошел вон, — сказала я шепотом.

Он молчал.

- Пошел. Вон.

- Я не буду с тобой сейчас это продолжать, — бросил он и вышел.

А я впервые в жизни позволила себе разрыдаться так, что меня затрясло всем телом. Беззвучно, согнувшись пополам, с рукой, прижатой ко рту, чтобы никто не услышал, как умирает моя любовь.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

Утром я выглядела так, будто меня били. Серьезно, даже самый дорогой консилер не смог до конца скрыть тени под глазами. Лицо осунулось, губы побледнели, взгляд стал стеклянным. Я стояла перед зеркалом в ванной и не узнавала себя. Мне казалось, что за одну ночь я постарела лет на десять.

В доме было тихо. Слишком тихо. Слава уехал рано — я слышала, как хлопнула входная дверь, но даже не вышла из спальни. Сил не было. Ненависти — да. Боли — хоть отбавляй. А вот сил — нет. Я спустилась вниз только к девяти.

На кухне лежала записка. Короткая, четкая, без единого лишнего слова. «Сегодня к нам придет Антон. Будь дома к шести. Кира должна быть готова. Не устраивай сцен». Я перечитала ее дважды, потом третий раз и только после этого скомкала бумагу так сильно, что ногти впились в ладонь. Он с ума сошел? Нет. Хуже. Он был абсолютно в своем уме. В этом и заключался весь ужас.

Телефон в моей руке дрогнул. На экране высветилось имя дочери. «Кира». Я ответила сразу.

- Мам, ты не забыла, что я у бабушки? — защебетала дочь.

Я прикрыла глаза. Точно. Вчера после балета Кира поехала к моей матери, осталась с ночевкой, потому что «бабушка скучает». Боже, спасибо. Спасибо хотя бы за одну ночь без детских глаз в этом доме.

- Не забыла, — выдавила я.

- Ты меня сегодня во сколько заберешь? Папа сказал, что вечером будет кое-что важное.

Я застыла.