Лена, когда я в третий раз сменила серьги перед зеркалом.

- Я просто не хочу выглядеть как женщина, которую только что размазали по асфальту.

- С этим уже поздно, — фыркнула подруга. — Но выглядишь ты как женщина, которая может размазать в ответ. Это даже лучше.

Я выдохнула.

- С Кирой точно все будет нормально?

- Мил, я взрослый человек. Я переживу подростка, даже если она решит, что я слишком громко хрущу огурцом.

Я невольно улыбнулась. Почти сразу улыбка сошла.

- Если Слава позвонит…

- Я скажу, что ты в аду на совещании с демонами. И по тону это будет недалеко от правды.

Я кивнула и наконец надела темно-синий жакет поверх черной водолазки. Никаких платьев, никакой мягкости, никаких лишних намеков.

Когда я приехала в небольшой закрытый ресторан на Патриарших, Артем уже ждал. Не за центральным столиком, а в дальнем углу, спиной к стене, лицом ко входу. Конечно. Славная привычка человека, который всегда хочет видеть, кто входит. Он поднялся, когда я подошла. И меня почти физически качнуло от того, насколько он не изменился и насколько изменился одновременно.

Седина тронула виски. Черты лица стали жестче. Взгляд — тяжелее. Но осанка, спокойствие и то ощущение точности, которое всегда исходило от него, остались прежними.

- Здравствуй, Милена.

Голос тоже остался прежним. Низким, спокойным, очень собранным.

- Здравствуй.

Он не полез с объятиями, не стал касаться руки, не начал с жалости. Просто отодвинул мне стул и сказал:

- Рассказывай.

И почему-то именно от этой деловитости у меня впервые за много дней появилось чувство, что я сейчас не рухну.

---

ГЛАВА 38

ГЛАВА 38

ГЛАВА 38

Я рассказала почти все. Не в литературе, не красиво, без драматических пауз и тщательно подобранных формулировок. Рвано, зло, иногда сбиваясь, иногда слишком сухо. Про видео, про разговор со Славой, про Светлану, про Киру, про поездку к юристу, про попытку давления через работу, про слова, сказанные дочери.

Артем слушал не перебивая. Только один раз остановил меня:

- Стоп. Повтори точную формулировку, которой он объяснил, почему не хочет развода.

- «Мне не нужен еще один развод. И другая жена тоже», — повторила я, чувствуя, как даже память об этом унижении снова раздирает грудь.

Артем кивнул.

- Понятно.

- Что именно тебе понятно?

- Что дело не только в чувствах. Для таких мужчин брак — это система. Статус, контроль, конструкция. Любовница может быть сколько угодно важной, но демонтаж конструкции для него всегда отдельный вопрос.

- Звучит мерзко.

- Так и есть.

Он отпил воды и посмотрел на меня тем самым внимательным взглядом, от которого, кажется, еще на старом проекте у меня всегда выпрямлялась спина.

- Теперь главное. Чего ты хочешь от меня?

Я замолчала. Потому что вопрос был простым. И страшным.

- Правды, — ответила я наконец.

- Это абстракция.

- Тогда фактов. Я хочу понимать, насколько давно это длится. Есть ли там деньги, общие активы, переводы, недвижимость, командировки, которые были не к сыну. Все, что может иметь значение.

Артем коротко кивнул.

- Это уже конкретно. Еще?

Я провела языком по пересохшим губам.

- И я хочу знать, не готовит ли он что-то еще против меня. Через работу, через дочь, через юристов.

- Готовит, — спокойно сказал Артем.

Я уставилась на него.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что он уже начал. А такие люди не делают один шаг, если можно сделать три.

Меня передернуло.

- И что мне делать?

- Не паниковать. И не бегать с шашкой. Ты сейчас в очень уязвимой точке: эмоционально, юридически и репутационно. Но у тебя есть то, чего, судя по всему, он не ожидал.

- Что?

Артем чуть склонил голову.

- Что ты не сломалась.

Я коротко усмехнулась.

- Не уверена.

- Я — уверен, — сказал он слишком спокойно. — Сломанная женщина не приходит собирать картину. Сломанная — приходит плакать и просить ее спасти.

И отчего-то от этих слов мне стало не легче. Точнее — легче и больнее одновременно. Потому что именно в этот момент я вспомнила, что вообще-то очень устала быть той, которая держится.

- Я все равно хочу плакать, — честно сказала я.

Уголок его губ едва заметно дернулся.

- Плачь. Только не при нем.

Вот и все. Никакого сочувственного сиропа. Никаких «бедная ты моя». Только правда. И, к моему удивлению, именно она сейчас была мне нужнее всего.

---

ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

ГЛАВА 39

- Что ты можешь проверить? — спросила я, когда официант поставил перед нами кофе.

Артем чуть откинулся на спинку стула.

- Законно — многое. Незаконно — ничего не предлагаю и не советую. Сразу. Мне нужен не громкий скандал, а полезная информация, которую можно использовать без того, чтобы она развалилась в первой же перепалке.

Я кивнула. Конечно. Именно так и должен говорить человек его профессии.

- По открытым источникам можно посмотреть корпоративные связи, косвенные аффилированности, всплывающие юрлица, участие в активах, пересечения по поездкам, если где-то наследили. Если были переводы, подарки, оплата аренды, учебы, карт — это уже сложнее, но иногда следы видны по косвенным документам, особенно если кто-то расслабился.

- А если он не расслабился?

- Тогда будем искать, где расслабилась она.

Я замерла. Светлана. Да. Чем дальше, тем яснее становилось: Слава мог быть сколько угодно холодным и осторожным, но рядом с такой женщиной, как Светлана, почти всегда есть демонстративность. Аппетит. Привычка брать больше, чем дают.

- Ты думаешь, она могла оставлять следы?

- Такие, как она, часто оставляют. Особенно если уверены, что заслужили. Подарки, поездки, расходы, образ жизни. Плюс люди любят болтать. Не сами о себе — через круг.

Он сделал паузу.

- Мне нужны имена.

- Чьи?

- Его близкий рабочий круг. Ее круг. Общие знакомые. Люди, через которых они могли пересекаться. Все, что знаешь.

Я начала перечислять. Партнеры, помощники, давние друзья Славы, две женщины из благотворительного комитета, где Светлана когда-то крутилась до переезда в Лондон, старый ювелирный дом, куда у Славы были связи через бывшие сделки. Несколько фамилий, которые раньше казались мне ничего не значащими, а теперь, возможно, могли быть нитями.

Артем записывал быстро. Иногда задавал уточняющие вопросы, на которые я бы сама никогда не обратила внимания: кто оформлял ему поездки, кто возил Киру на