- Тогда заберем при нем.

Кира опустила глаза.

- Мам… а если там будет она?

Вот это и был главный вопрос. Не костюм, не обувь, а то, придется ли моей дочери снова видеть женщину, которая уже почти пыталась объяснить ей, как правильно привыкать к разрушению своей семьи.

- Тогда мы развернемся и уйдем, — ответила я.

Кира кивнула. Но я видела: она боится. Не истерично. Глубоко. Как боятся дети, которым внезапно показали, что взрослые не всесильны и не надежны.

Я села рядом с ней на диван.

- Слушай меня внимательно. Если в любой момент тебе станет не по себе — ты говоришь. Не терпишь. Не молчишь. Не думаешь, что должна быть удобной. Хорошо?

Она вскинула на меня глаза. И что-то в них дрогнуло. Слишком знакомое. До боли знакомое. Потому что именно этому — терпеть, молчать и быть удобной — я сама училась половину жизни.

- Хорошо, — шепнула Кира.

И в этот момент я поклялась себе: если я выберусь из этого ада, моя дочь не повторит мой путь. Никогда.

---

ГЛАВА 47

ГЛАВА 47

ГЛАВА 47

Первый реальный срез от Артема пришел на следующий день в половине двенадцатого. Не сообщением. Файлом. С сухим названием: «предварительно_1». У меня даже ладони вспотели, когда я его открывала.

Внутри было все без лишних эмоций, в фирменном стиле Артема: даты, связи, предположения, отмеченные как версии, и отдельно — блок «подтверждено косвенно». Я читала и чувствовала, как внутри медленно разливается лед.

Подтверждено косвенно: Светлана вернулась в Москву не спонтанно, а минимум за полгода до официального «возвращения» начала регулярно появляться в городе. На имя посреднического ИП, связанного с бывшим менеджером ювелирного дома, арендовалась квартира в центре. Платежи по аренде шли из цепочки, ведущей к структурам, аффилированным со Славой. Несколько «поездок к сыну» в Лондон совпадают по датам с пребыванием Светланы не в Великобритании, а в Москве и Дубае. Есть основания полагать, что часть расходов, обозначенных как «образовательные услуги», на деле закрывали не учебу Антона, а персональное сопровождение и частные сервисы для Светланы. Нитка по одному из физических лиц в платежах может вести к ее личному водителю или помощнику.

Я дочитала до конца и закрыла глаза. Полгода. Нет. Больше. Намного больше. Он врал мне не один вечер. Он, возможно, врал мне годами.

Когда телефон зазвонил, я вздрогнула. Артем.

- Да, — ответила я слишком быстро.

- Прочитала?

- Да.

- Это только поверхность.

Я вжалась в спинку стула.

- Он снимал ей квартиру?

- Похоже на то.

- И оплачивал все это нашими деньгами?

- Часть — вероятно, да. Часть — через обходную конструкцию. Нужна глубже проверка.

У меня пересохло во рту.

- Почему мне кажется, что я вообще не знала, с кем жила?

- Потому что ты жила с человеком, который разделял правду по отсекам.

От этой формулировки меня передернуло. Как точно. Как страшно.

- И что мне теперь с этим делать? — спросила я.

- Пока — ничего импульсивного. Сохраняй. Сравнивай. Не показывай ему, что именно знаешь.

- Мне хочется ему в лицо бросить эти даты.

- Верю. Но не надо.

Я стиснула пальцами переносицу.

- Боже.

- Милена?

- Да.

- Тебе нужен не только гнев. Тебе нужна выносливость.

Я тихо выдохнула.

- Иногда мне кажется, что у меня ее больше нет.

- Есть, — спокойно сказал Артем. — Иначе ты бы уже поехала к нему с этим файлом и сожгла бы себе все ходы.

В ответ я только горько усмехнулась. Потому что именно это мне и хотелось сделать.

---

ГЛАВА 48

ГЛАВА 48

ГЛАВА 48

Суббота началась с поездки за балетным костюмом. Я была собрана до звона: черное пальто, собранные волосы, минимум макияжа. Документы — в сумке. Телефон — на записи, как советовала Инна Сергеевна, если разговор пойдет в опасную сторону.

Кира молчала почти всю дорогу. Только у самого подъезда тихо спросила:

- Ты уверена, что нам надо именно сейчас?

Нет, не уверена. Мне хотелось развернуть машину и увезти ее куда угодно. Хоть за город. Хоть на край света. Лишь бы не под этот подъезд, где в каждой стене уже поселилось ощущение лжи. Но я не могла вечно спасать ее бегством.

- Да, — ответила я. — Мы быстро. Взяли и ушли.

Мы поднялись на этаж. Я открыла дверь своим ключом. И уже в прихожей поняла: она здесь. Светлана. Не потому что увидела. Потому что почувствовала. Тот же сладковатый парфюм, чужая манера положить светлый тренч на банкетку так, будто вещи сами знают свое место, незнакомые женские лоферы у стены. Кира замерла рядом со мной. Я услышала, как она перестала дышать.

Из гостиной донесся голос Светланы:

- Слав, это, по-моему, слишком резко…

Потом шаги. И она появилась в проходе. В домашнем костюме цвета топленого молока. Без каблуков, без верхней одежды. Как женщина, которая находится у себя. Наши взгляды встретились. На ее лице на долю секунды мелькнуло нечто вроде растерянности, но почти сразу сменилось вежливой маской.

- О, — произнесла она. — Не знала, что вы приедете.

- А я знала, — холодно ответила я. — И именно поэтому приехала сама.

За спиной Светланы показался Слава. Он увидел Киру, потом меня. Потом, вероятно, понял по нашим лицам, что ложь про «заберет водитель» уже не сработает как простая бытовая схема.

- Мы за костюмом, — сказала я. — И сразу уйдем.

Кира стояла как натянутая струна. Слава посмотрел на дочь.

- Могла бы предупредить, что приедешь.

- А ты мог бы предупредить, что она живет у нас дома, — ответила Кира прежде, чем я успела ее остановить.

Тишина. Тяжелая, абсолютная. Светлана чуть побледнела, но быстро взяла себя в руки.

- Кирочка, не надо так…

- Не называй меня так, — почти шепотом сказала дочь.

И я почувствовала, как у меня внутри что-то не просто дрогнуло. Встало. Распрямилось. Моя девочка, моя тонкая, испуганная, раненая девочка только что впервые сама оттолкнула от себя чужую липкую мягкость.

Слава перевел взгляд на меня. И, кажется, понял то же самое. Что контроль уходит. Что схема дает трещину. Что мы больше не те, кого можно выставить просто нервными.

Я положила ладонь на спину Киры.

- Идем, —