Мы поднялись в ее комнату, собрали вещи за три минуты и так же молча спустились обратно. Светлана внизу уже не улыбалась. Слава тоже молчал. У самой двери он вдруг произнес:

- Мила, нам надо поговорить. Без свидетелей. Сегодня.

Я медленно повернулась к нему. В голове вспыхнул файл Артема. Квартира, платежи, ложь, поездки. И что-то в моем голосе стало таким спокойным, что я сама себя не узнала.

- Да, Слава, — сказала я. — Теперь точно надо.

И впервые за все это время увидела в его глазах не раздражение, не холод, не превосходство. А настороженность. Почти тревогу. Потому что он понял: в следующий раз за стол сядет уже не его удобная жена. А женщина, у которой в руках начинают появляться доказательства.

---

ГЛАВА 49

ГЛАВА 49

ГЛАВА 49

Вечером я поехала к Славе одна. Не потому что хотела. Потому что понимала: этот разговор должен состояться без Киры, без Лены, без случайных свидетелей, на которых он сможет отвлекаться или играть. Но и не в спальне. Не в гостиной. Не на кухне, где еще недавно сидела Светлана со своим чайком и улыбками.

Когда он открыл дверь, я сразу сказала:

- Говорить будем в кабинете.

Слава молча посторонился. На нем была темная рубашка с закатанными рукавами. Волосы еще влажные, будто он недавно вышел из душа. Когда-то такой вид вызывал во мне домашнее, тихое тепло. Сейчас — только глухую усталость от того, что даже тело помнит человека дольше, чем разум готов ему простить.

Я прошла в кабинет и не села, пока не убедилась, что он тоже не собирается устраивать спектакль с хождением над моей головой.

- Итак? — спросил Слава.

- Итак, — повторила я. — Ты врал мне не только про измену.

Он чуть прищурился.

- Что еще нового ты для себя открыла?

- Что твои «поездки к сыну» были не всегда к сыну.

На секунду в кабинете стало очень тихо. Слава медленно опустился в кресло и сцепил руки в замок.

- Продолжай.

Холодный, спокойный. Но я уже замечала то, что раньше пропускала: едва заметное напряжение в скулах, когда он рассчитывает ответ, слишком ровное дыхание, когда внутри идет злость, тот самый взгляд, который становится чуть тяжелее, когда собеседник вдруг оказывается не таким беспомощным, как ожидалось.

- Ты снимал Светлане квартиру, — сказала я. — Оплачивал часть ее жизни. Использовал общий счет. И, судя по всему, это длится не первый месяц.

Он не моргнул. Вообще. Именно это меня и разъярило.

- Хотя бы сейчас удивись убедительнее, — бросила я.

Слава откинулся на спинку кресла.

- Откуда информация?

Я чуть не рассмеялась. Вот оно. Ни «это не так», ни «ты все неправильно поняла», ни даже «ты лезешь не в свое дело». Сразу — откуда информация. Признание по умолчанию.

- То есть ты даже отрицать не будешь? — спросила я тихо.

- Я спросил, откуда информация.

- А я спросила, будешь ли ты отрицать.

Он смотрел на меня секунду, две, три. Потом произнес:

- Какая разница, если ты уже настроена верить в худшее?

- Разница в том, что я больше не верю твоему спокойному лицу.

- А раньше верила?

Ударил. По памяти. По моей бывшей слепоте. Я медленно кивнула.

- Да. И это была моя ошибка.

- Твоя ошибка была в другом, — сказал он, и голос его стал тише. — Ты всегда думала, что хорошая жена — это та, которая живет по принципам. А жизнь так не работает.

- Нет, Слава. Жизнь может работать как угодно. А подлость всегда остается подлостью, как ее ни обзывай.

Он улыбнулся уголком губ. Коротко, жестко.

- И что ты собираешься делать с этим знанием?

Я сделала шаг вперед.

- Пока — смотреть тебе в глаза и понимать, насколько давно ты перестал быть тем человеком, за которого я выходила замуж.

- Люди меняются.

- Да. Но не все меняются в сторону гнили.

Улыбка исчезла. И я поняла: попала.

---

ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

- Следи за выражениями, — произнес он негромко.

- А то что? — спросила я.

- А то этот разговор закончится быстрее, чем ты рассчитывала.

- Ты опять мне угрожаешь?

- Я тебя предупреждаю.

Я горько усмехнулась.

- У тебя удивительно удобный словарь. Все самые мерзкие вещи в нем называются мягко.

Слава устало провел ладонью по лицу.

- Чего ты хочешь, Мила? Не вообще. Конкретно сейчас.

Вопрос прозвучал так ровно, будто он не рушил мою жизнь, а проводил встречу по урегулированию спора. Именно поэтому я ответила так же холодно:

- Конкретно сейчас я хочу, чтобы ты перестал делать вид, будто у нас все еще переговоры между взрослыми цивилизованными людьми, которые не сошлись во взглядах. Ты мне изменял. Врал. Втянул в это нашу дочь. Полез в мою работу. Подключил юристов. И, похоже, годами оплачивал чужую женщину за моей спиной.

- «Оплачивал чужую женщину» — звучит дешево.

- А что, благороднее назвать это заботой?

- Это были расходы, связанные с моим сыном.

- Не лги хотя бы на этом этапе!

Слава резко поднялся. Я тоже замерла. В кабинете сразу стало теснее.

- Не повышай на меня голос.

- А ты не пытайся снова вдавить меня в пол своим тоном! — выкрикнула я, прежде чем успела сдержаться. — Ты не хозяин мне!

- Нет? — Он сделал шаг ко мне. — Тогда почему ты до сих пор приходишь сюда по первому зову?

Я почувствовала, как все внутри вспыхнуло. Даже не от ярости сначала. От чудовищной правоты вопроса. Потому что он снова бил туда, где у меня было меньше всего защиты: в мои остатки привязанности, привычки, долга, общего прошлого.

- Потому что это дом моей дочери, — выдохнула я. — И потому что я больше не позволю тебе решать здесь все одному.

- Наконец-то, — произнес он вдруг.

Я моргнула.

- Что?

- Наконец-то ты начала говорить как человек, а не как жертва.

У меня даже не сразу нашлось, что ответить. Он что… провоцировал меня все это время? Вытаскивал наружу? Проверял? Или просто наслаждался моментом, когда я перестала плакать и начала кусаться?

- Ты больной, — сказала я шепотом.

Слава слегка склонил голову.

- А ты