Эрдман вернулась в комнату, в этот раз спокойно отнеслась к тому, что ей помогли принять ванну, уже наслаждалась тёплой водой и ароматными маслами, даже прикрыла глаза от удовольствия. Она здесь, она живая, это не мираж.

Внутри ещё клокотало чувство, что она этого не заслуживает, что ей только гнить в тюрьме, но Альфидия отодвинула это чувство в сторону. У неё появился второй шанс для лучшей жизни, для искупления грехов.

Оказавшись в своей комнате в одной сорочке и разогнав служанок, Эрдман посмотрела на свою расправленную холодную кровать. Она показалась ей такой большой и пустой, будто бы само одиночество затаилось где-то там. Стоит тут лечь и кошмары набросятся на неё.

Альфидия вздрогнула. Нет, она не сможет спасть здесь одна. И она не сможет оставить одного Лейфа. Вдруг у него поднялся жар?

Эрдман накинула на себя халат, завязала небрежно узел и позволила влажным и холодным волосам рассыпаться по плечам.

Она решительно направилась к Лейфу. Ничего, и в кресле поспит.

Стоило ей переступить порог комнаты и Альфидию охватило беспокойство. Пасынок был один, служанки поблизости не обнаружилось. Как они посмели оставить его одного? Ярость охватила графиню, но вместо того, чтобы идти и отчитывать слуг, она подошла к Лейфу, осторожно присев на край кровати.

— Как ты? — прошептала она одними губами для самой себя и коснулась его лба.

Мальчик болезненно застонал, попытавшись перевернуться. Всё тело пасынка горело и даже казалось, что его слегка потряхивает от лихорадки.

— Лейф! — воскликнула Альфидия, садясь ближе, сгребая его в охапку и слегка потрясла, пытаясь привести в сознание. — Лейф, посмотри на меня!

Но мальчик лишь застонал и тихо всхлипнул.

Страх пронзил в самое сердце. Пасынок пылал, это не просто температура.

— Лейф! Лейф! Лейф! — кричала Альфидия, тряся его сильнее, но наследник даже не взглянул на неё, он только постанывал.

Эрдман издала страшный крик. Безумие заполняло сознание графини, страх потерять его просто заволок её разум. Она не сразу заметила, что в комнате появилось несколько слуг.

— Лекаря! Немедленно! — кричала на них Альфидия, прижимая к себе Лейфа и не сдерживая слёз. — Как посмели оставить его одного?

— Госпожа, я вышла за водой, — взволнованно начала отчитываться девушка. — С милордом всё было в порядке, я буквально на пять минут…

Эрдман не нужны были эти оправдания, она ведь наказывала не отходить от него, чтобы кто-нибудь постоянно был рядом с ним! Как посмели ослушаться? Как посмели оставить его?!

— Вы все будете наказаны! Я так этого не оставлю! — продолжала кричать Альфидия, не в силах себя контролировать, прижимая к себе Лейфа и гладя его по голове и спине. — Вызвали лекаря? Где лекарь?!

— Что происходит? — в комнате появился взъерошенный граф, осматривая собравшихся недовольным взглядом.

Калистен будто бы был лишним в комнате собственного сына, возвышался над всеми грозной скалой, его пронзающий взгляд не сулил ничего хорошего.

— Он горит, горит, — всхлипнула Альфидия и уткнулась Лейфу в плечо, беззвучно заплакав.

Кто-то из слуг отчитывался графу, но графиня не слышала, она гладила влажные кудри пасынка и смотрела в его красное лицо.

— Милый мой, Лейф, прошу тебя, посмотри на меня, — сипло шептала Альфидия, глотая свои слёзы. — Я с тобой, я рядом, я всегда буду с тобой, мой мальчик, прошу тебя, посмотри на меня!

Но Лейф лишь тяжело дышал, не открывая глаз.

До прихода лекаря Альфидия не выпустила Лейфа из рук, тихо плакала и шептала его имя, просила открыть глаза, посмотреть на неё, хоть что-нибудь сказать. На этот раз ждать долго не пришлось, не прошло и десяти минут, как запыхавшийся мужчина появился в комнате.

— Графиня, — взволнованно сказал мужчина, бросив быстрый взгляд на графа, тут же засеменил к кровати, неся свой саквояж, — мне нужно осмотреть милорда.

Эрдман лишь всхлипнула, но вопреки логики, прижала пасынка к себе сильнее и качнула головой. Паника настолько завладела её разумом, что никакие доводы сейчас бы на неё не подействовали. Она не вынесет, если потеряет Лейфа, если его призрак вновь начнёт приходить к ней в темноте.

— Альфидия, — Калистен подошёл к жене, — ты должна дать лекарю осмотреть его.

— Лейф, — жалобно всхлипнула графиня, с надеждой посмотрев на мужа. — Лейф…

Калистен резко выдохнул, шагнул к ней, склонился низко, сжимая крепко плечи и слегка встряхнул.

— Альфидия, ты должна дать осмотреть Лейфа, лекарь поможет, — Эрдман посмотрел прямо в глаза. — Отпусти его.

Графиня лишь всхлипнула ещё раз, не пряча слёз, лишь беспомощно смотрела на мужа. Она боялась, что если сейчас отпустит его, то навсегда потеряет.

Граф выругался сквозь зубы и наклонившись, подхватил жену, поднимая на руки и прижимая к себе.

— Лейф! — взвизгнула Альфидия, мёртвой хваткой вцепившись в Калистена и оглянулась на пасынка. — Лейф!

— С ним всё будет хорошо, — будто угроза прозвучали слова графа. Он проследовал к дальнему креслу и сел в него, усадив жену на колени, крепко сжимая за талию и притягивая к себе как можно крепче.

Альфидия взбрыкнула, попыталась сползти с мужских колен, но силы были неравны. Графиню сейчас особо не волновало то, что она сидела у мужа на коленях, что он так крепко прижимал её к себе, что сорочка задралась, обнажая бёдра.

Калистен выругался чуть громче, сжимая Альфидию одной рукой и одёргивая подол сорочки, пряча ноги жены и обводя всех убийственным взглядом. Но слуги не были самоубийцами и в сторону супругов даже не смотрели, по возможности повернувшись к ним спиной и сосредоточившись на больном ребёнке.

Лекарь чувствовал себя неуютно под взглядом графа но ему бы не осмелился велеть покинуть комнату, поэтому с усердием стал осматривать наследника.

— Лейф, — графиня вновь предприняла попытку вырваться.

— Не мешай лекарю, — грубо сказал Калистен, нервно вздохнув, непослушные влажные волосы жены лезли ему в лицо, окутывали мягким сладким ароматом. Он сжал её сильнее, ненавидя всё происходящее.

— Но Лейф, — она повернулась к нему, впервые такая хрупкая и потерянная, из её глаз катились слёзы, губы тряслись, в этом взгляде было неподдельное беспокойство за его сына.

Его жена что-то ломала в нём. И делала это безжалостно.

— Лекарь вылечит Лейфа, — пообещал Калистен, — а если лекарь плохо сделает свою работу, я лично принесу тебе его голову.

Мужчина тихо крякнул, услышав угрозу и заработал старательнее, поставив себе выздоровление наследника жизненной целью.

Альфидия же замерла в объятиях мужа, а затем заторможено кивнула, принимая к сведению слова Калистена. Этот ответ более, чем удовлетворил её. Она не хотела даже думать о том, что с пасынком может случиться что-то непоправимое.