письмо, — Калистен запнулся, поняв, что не хочет об этом говорить, поэтому сменил тему, —...в эту субботу нужно организовать обед на шестнадцать персон, у нас будут гости.

Гостей он не хотел, к тому же так скоро. Три дня осталось до их приезда. По тому, как напряглась Альфидия, Калистен понял, что и жена не особо рада гостям. Да, они сейчас были лишними в поместье Эрдманов, но это не то, от чего можно было бы легко отказаться.

— Кто-то у нас заночует? — сразу спросила графиня.

— Да, трое человек останутся до воскресенья, — подтвердил Эрдман. — Список гостей уже у тебя в кабине, ознакомься и организуй всё в лучшем виде.

Альфидия молча кивнула, принимая сведения и уже направилась к двери.

— Я бы очень хотел, чтобы твои слова, сказанные о Лейфе, не были игрой, — сказал Калистен ей в спину.

Альфидия обернулась и обожгла его странным взглядом, от которого стало не по себе. Словно он внезапно очень сильно её обидел.

— Уж не волнуйтесь, граф, ваша жена никогда не навредить Лейфу, — уголком губ улыбнулась она. — И можете не беспокоиться о сыне, теперь всё будет по другому. Я о нём позабочусь.

Калистен задушил в зародыше странный порыв, попросить её остаться. И лишь удручённо выдохнул, как только за графиней закрылась дверь. Может быть, это ему нужен лекарь?

Глава 3. Болезнь Лейфа

Альфидия была не жива. Она вышла из кабинета и закрыла дверь кабинета, только тогда позволив себе выдохнуть и слабо привалиться к двери.

Она его видела! Она его видела! Он живой!

Тело пронзила резкая дрожь и Эрдман схватилась за голову, пытаясь выровнять дыхание и отогнать охвативший её страх. Перед взором всё ещё был умирающий Калистен, хоть она и убила его больше двадцати лет назад. Она помнила эту картину как вчера. Переживала это во сне, видела его силуэты в темноте. Встретиться с ним живым оказалось тяжело. Альфидия не могла поверить, что смогла выстоять весь разговор с ним! В ногах была такая дрожь, что ей казалось, она там перед ним упадёт на колени.

— Живой, — тихо всхлипнула графиня, обнимая себя за плечи и только сейчас понимая, что её бьёт сильная дрожь.

Её главный грех, самая первая страшная ошибка была за этими дверьми и дышала.

Он был жив! Взгляд его резал по живому, ей казалось, что он всё знает и обвиняет её в том, что когда-то произошло. В голове была каша из информации, он что-то говорил про ужин, про родителей. Как она вообще могла там с ним говорить? Всё было как в тумане.

Но он жив, а это значит, что Альфидия ни за что в жизни не допустит подобную ошибку! Она ни за что не позволит ему умереть, потому что с его смерти их жизни превратятся в кошмар.

С трудом выпрямившись и быстро стерев влажные дорожки с щёк, чувствуя лёгкое головокружение, Альфидия направилась в свой кабинет. Конечно, первым делом ей хотелось вернуться к Лейфу. У него снова начал подниматься жар, но после принятия лекарств пасынку стало легче.

Но помощь Альфидии не только в вечном присутствии рядом, хотя хотелось именно этого. Она должна следить за поместьем и делами рода, она обязана всё это сохранить и приумножить, чтобы передать Лейфу, когда он станет наследником. Нужно будет подобрать хороших преподавателей. Те что сейчас его учат не годятся. Только лучших из лучших.

Эрдман вошла в свой кабинет и оглядела его придирчивым взглядом. Ей приходилось заново привыкать к этому месту. Она так давно не занималась никакими делами, что казалось, разучилась это делать. Но опыт у неё в этом есть, нужно лишь время, чтобы вновь во всё вникнуть.

Графиня пока не стала трогать список гостей, что обнаружился на столе, чуть позже этим займётся. Сперва бухгалтерские книги, проверить важные бумаги, скопившиеся письма.

Эрдман пробежала беглым взглядом по письму матери. Её ждут через восемь дней, чтобы она проверила домашние дела и им требовались деньги, они просили незначительную сумму для графини. Когда его прислали? Сколько времени оно лежит на столе?

Альфидия позабыла, что выдавала родителям личные деньги довольно часто. Это больше не повторится. Ни монетки не будет потрачено на бывших членов семьи, Альфидия вычеркнула их из своего сердца ещё в день суда. И она обязательно разорвёт с ними все связи, сейчас графиня знала, что сможет это сделать. Двадцати лет в тюрьме хватило для того, чтобы они перестали хоть что-то для неё значить.

Альфидия ознакомилась с важными бумагами и у неё сложилось примерное представление о том, чем ей нужно заняться. Она выписала несколько распоряжений, вызвала дворецкого, чтобы обсудить важные вопросы относительно ремонта и выплат зарплат, а так же ближайших закупок в поместье.

Вопрос с организацией важного ужина они решили оставить на завтра, Альфидия составит меню вместе с кухаркой и они обсудят декор с экономкой, заранее распорядилась, какие комнаты начать готовить с завтрашнего дня.

Как только Кней удалился, Альфидия взяла список гостей и на восьмом имени запнулась. Просто уставилась в это ядовитое имя — Дедал Эрманд.

По спине пробежал холодок. Нет, она не готова к скорой встречи с ним. Учитывая, что она вернулась за год до страшных событий, то между ней и Дедалом ничего нет, они ещё даже не знакомы. Альфидия не помнила, где состоялось их первое знакомство. Действительно ли на ужине в поместье Эрдманов? Был ли вообще такой ужин?

Графиня отложила список и прикрыла дрожащие ресницы рукой, пытаясь успокоить чувства.

Ей было страшно встречаться с Дедалом из-за собственных эмоций, что с трудом контролировала; из-за той боли, что он ей принёс; из-за злости на себя, что позволила собой воспользоваться; из-за разочарования, что никогда не была им любима.

Альфидия шумно вздохнула, в груди вспыхнуло яростное желание — ей захотелось отравить его на этом важном ужине, наблюдать за тем, как он корчиться в судорогах, как выворачивает его тело, как он смотрит на неё с ненавистью за содеянное. Желание оказалось настолько сильным и ослепляющим, что Альфидия начала думать о том, где достать яд.

А потом в голове всплыл образ Лейфа и её будто бы ледяной водой окатили.

Нет, она не может сесть в тюрьму и оставить своего мальчика одного. Она защитит его, не позволит мужу умереть. В этот раз всё будет иначе, она костьми ляжет для этого.

Лейф стал её маяком, она будет держаться за него, как за спасение, он не позволит Альфидии раствориться