его позиции на севере и не дать породниться с каким-нибудь древним родом.

Потом родился Лейф, второй брак и куча работы.

Калистен устал от этого, возможно он и сам раньше бежал подальше из родных стен, чтобы не сталкиваться с второй женой и сыном.

А теперь, оказалось, что часть его жизни оказалась за обочиной.

Он лишний в собственном доме!

Это чувство душило и смириться с ним казалось невозможным.

Калистен бросил взгляд на часы. Уже и ужин прошёл, а он не смог ничего съесть за сегодняшний день.

Но он точно должен поговорить с женой, потому что это жужжащие внутри чувство созрело.

Он позвал к себе в кабинет Альфидию.

Жена, к удивлению, пришла не по первому зову. А заставила подождать. Немыслимо! Графиня никогда раньше не мешкала и всегда приходила, стоило позвать!

Калистен занервничал, он не смог усидеть на месте и стал мерить свой кабинет большими шагами, ходя из угла в угол.

Пятнадцать минут. Двадцать. Сорок пять. Час. Пошёл уже второй.

И только тогда в дверь нерешительно постучали.

Эрдман, взвинченный ожиданиями, замер на месте и резко обернулся на дверь, всё его напряжение было доведено до предела.

Мужчина громко выдохнул и сел на место, разрешив войти.

Альфидия тихо впорхнула в его владения, прикрыв за собой дверь. Сейчас перед ним была его жена — собранная, холодная, сосредоточенная, как всегда не смотрела в глаза, а ему на стол.

Платье было глухим и закрытым, в тёмно-зелёных тонах, волосы собраны в строгую причёску.

Калистен нервно облизнул губы. Это никак не сочеталось с тем утренним образом, что довелось ему подсмотреть. Будто два разных человека. Эрдман даже испытал разочарование. Что он вообще рассчитывал увидеть?

— Ты долго, Альфидия, — граф постарался, чтобы его голос звучал ровно и не напугал женщину.

Но графиня всё же дрогнула, бросила на него быстрый испуганный взгляд и снова уставилась на поверхность стола, собравшись для разговора.

— Прошу прощения, у Лейфа поднялась температура, нужно было проконтролировать, чтобы он принял все лекарства, — её тихий шёпот был еле различим.

— Слуги могли за этим проследить, — нахмурился Калистен, в голосе его прозвучал гнев.

Альфидия дёрнулась и поморщилась, но тут же взяла себя в руки. Это было странно. Жена всегда прекрасно держала эмоции, а тут будто не могла справиться сама с собой.

— Я должна лично за этом проследить, — чуть громче произнесла она, нервно сцепив руки.

Калистен был раздражён, впервые его бесило, что она не смотрела ему в глаза. Он ведь сам требовал от неё этого, а теперь ещё и злится. Сам себя уже перестал понимать. Нужно успокоиться и не пугать жену.

— Ты пропустила завтрак, — попытался отвлечься от своих чувств граф.

— Я следила за состоянием Лейфа, — нервно выдохнула графиня, пытаясь держать себя в руках. — Если вы позволите, я вернусь к мальчику, нужно проследить, чтобы ночью температура сильно не поднялась.

Калистен скрипнул зубами и нервно сжал кулаки. Она что, избегает его? Так поскорее хочет убежать из кабинета? Да, Калистен бывает грубоват, но он никогда не кричал и не поднимал руку. И неужели эту ночь она снова собралась провести в комнате сына? Что это вообще за выходки?! У неё собственной кровати нет, что ли?

— Как дела в поместье? — Эрдман честно пытался сохранить хладнокровие, не до конца понимая, что именно его злит.

Ему ведь всего-лишь требовался устный отчёт и она будет свободна, пусть занимается своими делами.

— Хорошо, можете уточнить все вопросы у дворецкого, — поспешно ответила Альфидия.

— Разве это не твоя забота? — злость сама начала прорезаться в его голосе.

Нет, она точно хочет от него сбежать! Лейф же не при смерти, чтобы вокруг него находиться круглосуточно, обычная простуда, температура невысокая, Калистен уже об этом узнал.

И так же узнал, что жена не исполняет свои графские обязанности. А вот это ему уже не нравилось.

— Я заботилась о Лейфе, — тут же ответила жена.

— Но это не значит, что ты должна запускать дела поместья, — резко сказал граф.

— Здоровье Лейфа стоит на первом месте, — в её голосе прорезалась сталь и она всё же подняла голову, смотря ему в глаза. — Я отвечаю за его воспитание и здоровье, он наследник и его состояние волнует меня в первую очередь.

— Но ведь он сейчас такой благодаря твоим действиям, — Калистен не выдержал и стукнул кулаком по столу. — Ты его наказала, а потом бросилась лечить. Это развлечение какое-то?

Альфидия резко дрогнула, графу даже показалось, что её глаза увлажнились, а нижняя губа задрожала.

— Да, я виновата, я ужасно подходила к своим обязанностям и раскаиваюсь в этом, — взволнованно заговорила графиня. — Я беру на себя ответственность за все ужасы, что я делала и собираюсь это исправить. Лейф заслуживает к себе хорошее отношение, он замечательный ребёнок.

Калистен даже растерялся, не зная, что сказать. Раньше Альфидия была равнодушна к его сыну и демонстрировала некоторую отстранённость. Что же поменялось сейчас? Почему вдруг Лейф для неё стал замечательным ребёнком?

— Хорошо, что ты раскаиваешься и пытаешься исправиться, — спокойно сказал граф и устало выдохнул. — Но не стоит забрасывать свои основные обязанности, ты за многое отвечаешь и без тебя…

Нет, он не хотел признавать её большую значимость для Эрдманов По крайней мере сейчас в этом кабинете, когда он чувствует себя так странно. Но благодарность за проделанную работу ей надо будет выразить, невозможно не признавать заслуг Альфидии, она многое делала. И даже то, что должен делать сам граф.

— И по поводу твоих родственников, — Калистен даже запнулся, увидев как она вновь дрогнула и нервно сжала кулаки, — тебе стоит прекратить им помогать. Нынешняя ситуация никуда не годится. Ты должна заниматься воспитанием Лейфа и делами поместья, а твои родственники сами должны отвечать за свою жизнь. Если они неспособны вести сами свои дела, пусть найдут хорошего управителя, но ты, как графиня Эрдман должна быть сосредоточена только на делах рода Эрдман. Это понятно, Альфидия?

Калистен даже на миг испугался, что она сейчас с ним заспорит.

— Хорошо, — покорно согласилась Альфидия.

И даже на душе стало легче. С чего он вообще взял, что она с ним не согласится?

— Если это всё, я бы хотела вернуться к Лейфу, — сказала графиня.

К собственному удивлению граф понял, что не хочет, чтобы его жена уходила. Наоборот, ему хотелось, чтобы она и с ним повела себя как-нибудь нетипично. Чтобы и ему досталось её необычное поведение. Откуда вообще взялось это чувство? Он ведь сам по возможности старался как можно меньше с ней контактировать.

— Сегодня прибыло