через несколько минут с коротким докладом:

— Стража сложила оружие после рассыпания красного круга. Королева удержала верхние залы. Тавен Рейвендар официально подтвердил вашу власть перед свидетелями. Селена и Нара закрыли зеркальные ходы.

— А Эдмар?

Рейна помрачнела.

— В крепостной камере. Под тройной печатью. Он слышал колокол и смеялся, пока не погас красный ключ.

— Потом?

— Замолчал.

Каэл посмотрел на источник.

— Потому что понял: совет не поднимется.

— Не весь, — сказала я. — Но те, кто боится, останутся. И с ними придется говорить.

— Да.

Он выглядел усталым. Очень. Грозовое Сердце делало его ближе, и теперь я чувствовала, как сильно он вымотан: судом, обрядом, мятежом, братом, матерью, новым домом, который еще только предстоит строить на обломках старого.

— Сядьте, — сказала я.

Он поднял бровь.

— Что?

— Сядьте, князь. Иначе Арвен появится из зеркала и начнет кричать.

— Из зеркала он не появится.

— Вы уверены? Этот человек способен.

Каэл посмотрел на каменную скамью у стены, будто раньше не знал, что на нее можно садиться. Потом сел.

Я села рядом.

Не потому, что устала меньше.

Потому что рядом.

Несколько минут мы просто молчали. Рейна давала распоряжения, стража уводила мятежников, маги снимали остатки красного света с пола. Нижний источник сиял мягко. После всего, что было, этот полумрак подземного зала казался почти мирным.

— Это был переворот, — сказал Каэл наконец.

— Неудачный.

— Благодаря тебе.

— Благодаря всем. Тавену, Наре, Селене, Рейне, тем, кто сложил оружие.

— Ты не взяла всю заслугу.

— Учусь у лучших Велисс. И стараюсь помнить худших.

Он повернул ко мне голову.

— Ты сегодня снова могла сделать их всех врагами. Раскрыть клятвы, унизить, заставить подчиниться.

— Могла.

— Но не сделала.

— Потому что тогда Эдмар выиграл бы из камеры.

Каэл тихо произнес:

— Истинная избранница.

Я замерла.

— Что?

Он тоже будто не сразу понял, что сказал вслух.

— Я…

Источник вспыхнул.

Грозовое Зерцало не было здесь, но его голос прошел по стенам Нижнего источника:

— Истинная избранница названа не обрядом. Делом.

В зале стало тихо.

Все, кто еще оставался, повернулись к нам.

Я почувствовала, как щеки вспыхнули, и на миг захотела провалиться под камень. После судов, мятежей, клятв и источников именно это оказалось почти невыносимым: быть названной не ошибкой, не чужой душой, не опасностью, не последней Велисс, а истинной.

Каэл смотрел на меня.

Не торжествующе.

С тихой уверенностью.

— Оно право, — сказал он.

— Зерцала тоже могут ошибаться.

— Могут. Но не сейчас.

Я не знала, что ответить.

И, к счастью, появился Арвен.

Он буквально ворвался в зал, за ним Нара и Тавен, которого везли в кресле двое стражников, пока он возмущался, что это унижение младшей линии.

— Все живы? — спросил Арвен.

— Да, — ответила я.

— Ненавижу ваши «да». Они всегда неполные.

Он проверил меня, Каэла, потом Тавена, хотя тот уверял, что сидел героически и совершенно безопасно.

Нара подбежала ко мне:

— Получилось?

— Получилось.

— Вы видели, я держала зеркало?

— Видела.

Она засияла.

— Я почти не боялась.

Арвен фыркнул:

— Она врала мне все время. Боялась.

— Но держала, — сказал Каэл.

Нара покраснела.

Тавен поднял палец:

— И я сидел внушительно.

— Вы спорили с отваром, — сказала Нара.

— Это тоже форма сопротивления.

Даже Рейна, проходя мимо, улыбнулась на миг.

Королева спустилась позже. Когда основные зачинщики уже были уведены, источник очищен от следов красного ключа, а мы все выглядели так, будто только теперь поняли, насколько устали.

Элисанна посмотрела на Каэла, на меня, на Тавена, на Нару, на рассыпанный алый пепел у чаши.

— Переворот подавлен.

— Похоже, — сказал Арвен. — Хотя я бы предпочел подавлять его завтра. После сна.

Королева посмотрела на него.

— Завтра начнем последствия.

— Вы умеете портить прекрасные слова.

Она повернулась ко мне.

— Грозовое Зерцало назвало вас истинной избранницей?

— Да, — ответила я, еще не привыкнув.

— Тогда это будет внесено в протокол.

— Обязательно?

— После такого дня протоколу тоже нужно что-нибудь красивое.

Я не ожидала от нее этой фразы. Каэл тоже. Тавен хмыкнул, а Нара улыбнулась во весь рот.

Королева подошла к источнику.

— Грозовой дом переходит к временному восстановлению. Совет распущен. Новый круг будет сформирован с участием Каэла Рейвендара, Тавена Рейвендара, леди Весты, представителя короны и, если согласится, хранительницы Велисс.

Все посмотрели на меня.

Я устало сказала:

— Завтра.

Элисанна кивнула.

— Завтра.

Арвен поднял обе руки:

— Свидетели! Королева сказала «завтра». Это исторический момент.

— Сегодня все отдыхают, — продолжила она. — Под стражей, где нужно. Под лекарским надзором — почти все. Под собственной ответственностью — никто, потому что она у вас плохая.

— Ваше величество, — сказал Арвен почти растроганно, — это лучшее распоряжение вашего правления.

— Не злоупотребляйте.

— Уже.

Мы поднялись из Нижнего источника вместе.

Не как беглецы, не как обвиняемые, не как те, кого ведет чужая воля. Как люди, пережившие день, после которого придется строить не легенду, а новый порядок.

У дверей башни Каэл остановился рядом со мной.

— Теперь действительно отдыхать.

— Приказываете?

— Прошу. И сам попробую.

— Попробуете?

— Арвен плохо влияет, — сказал он. — Я теперь боюсь врача больше мятежников.

Я улыбнулась.

— Разумный страх.

Он посмотрел на мою руку.

— Можно?

Я сама вложила пальцы в его ладонь.

Грозовое Сердце между нами тихо отозвалось.

— Сегодня ты стала истинной избранницей перед всем домом, — сказал он.

— А вы — главой дома, который только что чуть не развалился.

— Хорошая пара.

— Ужасная.

— Зато равная.

Я рассмеялась тихо.

Он поднял мою руку и коснулся губами пальцев — осторожно, без зрителей, без торжественности, почти вопросом.

Я не отняла.

За дверью башни Нара уже распоряжалась, чтобы принесли горячую воду, еду и «самый невкусный отвар, потому что лекарь сказал, он самый полезный». Арвен спорил, что он такого не говорил. Тавен просил пирожок как награду за государственную службу. Селена тихо говорила с Марой у окна.

Впервые Башня избранницы не казалась клеткой.

Она была местом, куда возвращаются.

Я посмотрела на Каэла.

— Завтра?

— Завтра начнем чинить Шпиль.

— И Дом Велисс.

— И совет.

— И Астерваль.

— И Тавена, если Нара позволит.

Из комнаты донеслось:

— Я все слышу!

Мы оба улыбнулись.

Синий огонь в камине горел ровно.

А далеко внизу Нижний источник бился спокойно.

Не потому, что все стало простым.

А потому, что впервые за много лет никто не держал его на лжи.

Эпилог

Дом Без Зеркал открыл окна впервые за двенадцать лет.

Это случилось не торжественно. Не под звуки труб, не при королевских свидетелях, не в присутствии нового совета Грозового дома. Просто Нара, вооруженная тряпкой, ведром и выражением человека, которому больше никто не посмеет запретить наводить порядок, вошла в северную гостиную, дернула