обоих, — сказал он.

— Она всегда была.

— Ты тоже.

— Не всегда.

— Хорошо. Часто.

Я села у стола. Каэл остался стоять, пока я не указала на кресло напротив. Он сел. Не рядом, не слишком близко. Напротив — как человек, готовый слушать, а не брать.

— Я боюсь, — сказала я.

— Знаю.

— Не только обряда. Не только связи. Я боюсь, что однажды стану нужной настолько, что перестану понимать, где я сама.

— Тогда я буду напоминать.

— А если вам будет выгодно забыть?

Он принял вопрос без боли на лице, хотя через связь я почувствовала укол.

— Тогда ты увидишь мою клятву.

— А если я не захочу смотреть?

— Тогда Нара ударит меня чем-нибудь тяжелым. Тавен добавит словами. Арвен будет читать лекцию до смерти. Селена, возможно, посмотрит так, что я сам все пойму.

Я рассмеялась.

Негромко. Устало. Но по-настоящему.

Каэл смотрел на меня так, будто этот смех был не менее важен, чем свет источника.

— А вы? — спросила я.

— Что я?

— Чего боитесь?

Он посмотрел на закрытое зеркало.

— Что связь станет для меня оправданием. Что я начну считать заботой то, что на самом деле контроль. Что однажды испугаюсь потерять тебя и назову этот страх защитой.

— Сможете сказать мне, если испугаетесь?

— Попробую.

— Не «попробую».

Он посмотрел на меня.

— Скажу.

Вот это было клятвой.

Не магической, не грозовой. Человеческой.

Последнее отражение дрогнуло, но я не открыла его. Не нужно было видеть, чтобы знать.

Ночь опускалась медленно.

Мы говорили дольше, чем я ожидала. Не о суде. Не об Эдмаре. Не о законах, хотя они все равно возвращались между строк. Я рассказала Каэлу о детской комнате в Доме Велисс, о черном медальоне Аристы, о кислом яблоке, о словах «не тихая» на деревянной дощечке. Он рассказал о матери — не о ее смерти, а о том, как она однажды спрятала его от урока совета в оранжерее и сказала, что дракон, который не умеет смотреть на цветы без мысли об их пользе, вырастет скучным. Каэл тогда заявил, что цветы бесполезны. Эйра велела ему неделю поливать самые капризные. Он до сих пор помнил их запах.

— Вы любили цветы? — спросила я.

— Нет. Но поливал.

— Дисциплинированный ребенок.

— Упрямый. Я хотел доказать, что они все равно завянут.

— Завяли?

— Нет.

— И вы проиграли цветам.

— Не рассказывай Тавену.

— Обязательно расскажу.

Он почти улыбнулся.

Где-то после полуночи в дверь постучал Арвен, не дожидаясь ответа, приоткрыл и строго посмотрел на нас.

— Проверяю, не умер ли кто-нибудь от романтической серьезности.

— Нет, — сказала я.

— Жаль. В смысле, хорошо. Пейте.

Он поставил две чашки с отваром.

Каэл посмотрел на свою.

— Мне тоже?

— Особенно вам. Вы выглядите как человек, который собирается принять судьбоносное решение на чистом упрямстве. Это вредно.

— А отвар поможет?

— Нет. Но я почувствую, что сделал хоть что-то.

Мы выпили. Отвар был отвратительный.

Арвен удовлетворенно кивнул:

— Вот теперь можно продолжать страдать, но не больше часа. Потом отдыхать.

— Арвен, — сказала я.

Он уже собирался уходить, но обернулся.

— Спасибо.

Его лицо на миг стало неудобно мягким.

— Не благодарите. Я еще не закончил ворчать.

И ушел.

После него в комнате стало спокойнее. Как ни странно.

Ближе к рассвету Зерцало над камином, закрытое тканью, тихо звякнуло. Ткань не упала, но на ней проступил знак Грозового Сердца: молния, проходящая через раскрытую ладонь.

Время.

Я поднялась.

Каэл тоже.

— Где проходит обряд? — спросила я.

— В зале Грозового Сердца. Над источником. Там, где первый Рейвендар дал свободную клятву до того, как ее начали переписывать.

— Вы знали это место?

— Да. Но меня учили, что туда входят только после решения рода.

— А теперь?

— Теперь после решения двоих.

Мы шли туда без свиты.

Так требовал обряд, сказала Селена, встретив нас у перехода. Она держала медальон Эйры и книгу первых избранниц, но в зал не пошла. Только остановилась у двери.

— Я буду здесь. Если понадобится свидетель.

— Спасибо, — сказала я.

Она склонила голову.

— Лиара… если после обряда ты решишь восстановить круг Велисс, я не буду просить места в нем. Но если позовешь, приду.

— Я знаю.

И это было почти прощением. Пока не полным. Но живым.

Зал Грозового Сердца оказался небольшим.

Не таким, как залы суда или Зерцала. Круглая комната под самой вершиной внутренней башни, с открытым сводом, через который видно предрассветное небо. В центре — каменная чаша с грозовым светом, не такая глубокая, как Нижний источник. Скорее его отражение. В стенах не было зеркал, только гладкий серый камень и древняя надпись по кругу:

«Сердце не берут. Сердце открывают».

Грозовое Зерцало здесь не стояло, но я чувствовала его внимание. И источник. И Дом Велисс где-то далеко за северной стеной. И прежнюю Лиару в памяти имени.

Каэл остановился у одной стороны чаши.

Я — у другой.

Свет между нами поднялся тонкой молнией.

Голос, не мужской и не женский, произнес:

— Дракон, назови клятву.

Каэл посмотрел на меня.

Не на источник.

— Я, Каэл Рейвендар, открываю Грозовое Сердце не для власти, не для рода, не для страха потерять. Я выбираю Лиару Велисс как равную. Не потому, что она держит мою магию. Не потому, что ее имя нужно источнику. А потому, что рядом с ней я хочу быть человеком, который не прячет сердце за долгом.

Свет чаши дрогнул.

Голос:

— Хранительница, назови клятву.

Я почувствовала, как страх поднимается последней волной.

Если скажу — связь станет глубже. Не клеткой, но дорогой, которую уже нельзя будет назвать случайным путем. Если промолчу — связь отпустит нас до следующей грозы. Можно будет остаться свободной от этого выбора, но не от всего, что уже между нами выросло.

Я посмотрела на Каэла.

На дракона, который когда-то назвал меня ошибкой.

На мужчину, который отпустил мою руку у двери между мирами.

На наследника, который отказался владеть.

На человека, который всю ночь учился говорить не красиво, а честно.

— Я, Лиара Велисс, открываю свою тень не для долга, не из благодарности, не из страха за источник и не потому, что мне больше некуда идти. Я выбираю Каэла Рейвендара как равного. Не хозяина, не спасителя, не судьбу, от которой нельзя отказаться. Я выбираю его как того, рядом с кем не исчезаю.

Молния между нами стала белой.

Голос спросил:

— Свободно?

Каэл ответил:

— Свободно.

Я сказала:

— Свободно.

— Равны?

— Равны, — сказал он.

— Равны, — сказала я.

— Сердце?

Каэл протянул руку над чашей.

Не ко мне. В свет.

Я сделала то же.

Молния коснулась наших ладоней одновременно.

Боли не было.

Была гроза.