их всё дальше, будто заманивая, и вскоре они скрылись с глаз Ракель.

Её сердце стучало. Первые моменты победы смешались с ужасом перед таким количеством инеистых великанов. С десяток уже стояли перед стеной, не меньше продолжали сражаться с гномами. Ракель видела, как снег там, у опушки, окрашивается не только в синий, но и в красный цвет. Гномы несли потери, но не сдавались.

От новых мощных толчков лучники на дальней башне сорвались и полетели вниз. Они скрылись под ногами ётунов.

Ракель стремглав пустилась по лестнице и вскоре стояла рядом с Хальвданом. Молнии всё ещё сверкали. Его лоб покрылся испариной.

– Слишком много, – тяжело дыша, выпалила Ракель. – Они скоро снесут стены и ворвутся в город.

– Будем держать столько, сколько получится. За нами Нагльфар, отступать некуда, – прорычал Хальвдан и вновь взмахнул молотом. – Я спущусь вниз, чтобы сражаться. Стрелы со стен – ничто для ётунов. Надо отвлечь их настоящим боем.

Ракель не хотела отпускать его, но не могла сопротивляться. А потому кивнула, коротко прижалась губами к его щеке и, развернувшись, бросилась прочь, не оглядываясь. Она вернулась на своё место среди лучников и продолжила выполнять то, что должно.

* * *

– Стреляй! – крикнул Скалль вновь.

Не боясь стрел, он вырвался вперёд и кинулся на толпу гниющих тел. Занесённое над ним оружие опускалось и разбивалось в пыль. Но каково же было его удивление, когда взамен утраченного в руках мёртвых будто из самой тьмы возникало новое.

Хель беззвучно хохотала, вторя громкому смеху Локи.

– Один бессмертный уже пал. Время следующего, – прохрипел бог, следя за Скаллем.

Войско мертвецов обступало его, а позади берсерки уже кинулись в атаку. Им удавалось свалить врагов с ног, но те не ведали усталости, не ведали боли, а потому поднимались вновь, занося своё оружие уже над теми, кого могли ранить.

Разразилась битва.

Поворачивая голову, Скалль видел, как люди падают замертво. Берсерки сражались яростно, но и до них добирались резкие стремительные удары мёртвых.

Его же обступили со всех сторон. Сердце застучало, он помнил, как люди Хальвдана повалили его на лёд, зажав и обезоружив. Он не собирался сдаваться, но страх подступил к горлу рвущейся паникой.

Скалль крутился будто зверь, набрасывался, отрубал руки, наблюдая, как на их месте из тьмы возникают новые. Мертвецы не боялись боли и смерти, их душами управляла сама Хель, будто своими куклами, сотканными из тьмы Хельхейма.

Душа волка бушевала внутри Скалля. Он рычал, прыгал, сносил мёртвые головы одним ударом топора. Но мертвецы нарочно шли за ним по пятам, и их становилось всё больше.

Оружие сыпалось под ноги гнилым крошевом. Пустые руки хватали его за плечи, ноги, обвивали шею. И, как и тогда, в битве с Хальвданом, прямо на этом же месте, Скалль ощутил, как становится тяжело дышать. Его держали крепко, но он всё ещё раз за разом вырывался.

Мертвецы смыкались вокруг него плотным кольцом.

* * *

Улла выжидала. Она закрывала глаза, вспоминая каждый рисунок на полотне судьбы. Когда придёт время, она исполнит и свою роль в этой битве.

Сердце колотилось от томительного ожидания. И хоть Скалль приказал ей сидеть в укрытии, он даже представить не мог, что ей предстоит сделать.

Длинный Дом был забит людьми, упрямо молящимися за скорую победу. Она ходила между ними, прислушиваясь, но не к молитвам людей, а к потустороннему зову, будто кто-то должен дать ей сигнал.

А какой – она не знала.

За стенами Дома слышались крики, земля содрогалась от великанских ударов. А внутри люди жались друг к другу. Осматриваясь по сторонам, Улла не видела среди них страха, даже в детях. Многие сжимали в руках слабое оружие, иногда даже деревянное, но тем не менее были готовы вступить в бой, если придётся.

Кое-кто привлёк внимание Уллы.

За резной колонной, будто спрятавшись от всех, сидели две женщины. До боли ей уже знакомые. Одна пряла тонкие нити, вторая ткала полотно, небрежно свёрнутое у ног. Улла замерла рядом с ними. Верданди, что была Настоящим, откладывала одну нить за другой, будто оставляя их для той, кто должна обрезать жизни.

Улла ощутила холодный металл ножниц в своей руке.

– Вы здесь? – прошептала она.

За спинами норн, на стене, она увидела вырубленный в дереве рисунок Иггдрасиля, который раньше не замечала. Ветви опущены до самого низа, смыкаясь у корней. Древний ясень походил на увядший цветок.

– Миры соприкоснулись?

– Потому мы здесь. Теперь всё едино. Мёртвые среди живых. Боги среди людей. И даже норны согнаны со своего места, – хором произнесли Урд и Верданди, не отвлекаясь от работы.

Улла сощурила глаза.

– Значит, время пришло! – с ликованием воскликнула она.

Бросив взгляд на полотно, она увидела, что рисунок остался прежним. Таким же, каким его заново соткали. И улыбнулась.

Звуки битв доносились со всех сторон, когда она выбежала на берег. Перед ней Один сражался с Фенриром. Тело Всеотца было изрезано кровавыми ранами.

Улла упала на колени, впиваясь пальцами в промёрзшую землю. Она подняла лицо к небу, видя в нём то, чего ещё не замечали другие.

Губы вскричали молитвы. Громкие, разносящиеся над всем Мидгардом и вверх, по ветвям Мирового Древа.

– Взываю к вам, боги, путь указываю вам! – её голос гремел, доставая до всех, у кого были уши.

Улла вскинула руки, и казалось, что само небо замерло, прислушиваясь:

– Слышите меня, боги, эйнхерии и валькирии?! Так слушайте, что приказывать буду! – вскричала она. – Хеймдалль, труби в свой рог! Собирай войско, что сражение ведёт! Фрейя, веди своих валькирий на мой зов! И ты, Один Всеотец, мы ещё не забыли тебя! Веди своих воинов к нам!

Ветер трепал её волосы, но голос не дрогнул.

Улла ощутила, как внутри неё поднимается небывалая сила.

Зазвучал рог Хеймдалля.

Небо вспыхнуло. Солнце, стоящее в зените, тучи, что сгустились над западной стеной, – всё окрасилось в фиолетовые и розовые цвета заката, потом в зелёные, синие и красные тона. Будто сразу несколько миров наложились друг на друга.

* * *

Скалль сжал зубы. Он пытался подняться, но мертвецы скручивали его по рукам, заставляя стоять на коленях. Локи, чьё лицо торжествующе сияло, щёлкнул пальцами. И Хель послушно подняла с палубы лук. Она водрузила на тетиву стрелу из омелы.

Но небо вспыхнуло.

Один на горизонте указывал своим перстом на Борре, откликаясь на зов Уллы. Фенрир вцепился в его шею, но было поздно.

Золотое свечение возникло справа от Скалля, прорезав мрачные тени насквозь. Оружие взметнулось в воздух, рассекло четверых одним ударом, а остальных разметав в стороны. Скалль облегчённо вздохнул, крепко держась за свои топоры, и резко поднялся на ноги.

– На этот раз я успел, – знакомый голос заставил Скалля пошатнуться.

Он обернулся.

В золотом доспехе, величественный и гордый, перед ним стоял Торгни.

Потеряв дар речи, Скалль смотрел не моргая.

– Торгни… – имя сорвалось с его губ и застыло