Конунг упал на лёд, выплёвывая воду и пытаясь жадно вдохнуть носом воздух.

– Живой, – Бьёрн выдохнул, хватаясь за голову.

Лёд уже опустел. Мертвецы бежали за Хель к горизонту словно маленькие тёмные жуки на снегу. Их тела смешивались в один сплошной поток тёмного тумана.

Бальдр присел рядом со Скаллем и улыбнулся.

– Мне тоже пора уходить. – Он ощущал, как цепи, связывающие его с Хель, тянут всё сильнее.

– Стой, – прохрипел Скалль и схватил бога за предплечье. Он потянул за шнурок, зажатый доспехами, и снял с себя кольцо. – Ты ведь должен был отдать его кому-то другому. А я уже устал быть бессмертным…

Бальдр удивлённо коснулся кольца, но не взял.

– Ты потратил столько сил, доказывая мне, что достоин его. И я теперь заслуживаю его куда меньше.

Неподалёку от них стояла богиня Фригг, мать Бальдра, в чьих глазах застыли слёзы. Её тело, испещрённое десятком стрел, истекало кровью, предвещая скорый исход богини.

Скалль вздохнул и медленно моргнул. Он сел на лёд, приглаживая мокрые волосы. Фригг едва заметно кивнула ему, будто подтверждая слова сына.

– А что мне делать с ним дальше? Должен ли я найти преемника на исходе своей жизни?

Торгни протянул руку и поднял Скалля на ноги:

– Теперь всё в руках людей. Асгардцы были богами, но их время уходит. Однажды, а я надеюсь, что не скоро, мы встретимся вновь там, где собираются все великие воины после смерти, и продолжим беречь порядки.

– Значит, это проклятье теперь навечно со мной? – усмехнулся Скалль.

– Кольцо ты можешь снять, как и твой брат – отложить молот. Но ваша суть и ваше наследие не изменятся, – Бальдр посмотрел на горизонт. – Я должен идти.

Он сжал предплечье Скалля, а тот ответил ему тем же.

И светлый бог направился к своей матери. Подхватив его душу, Фригг перенесла его на другой берег. И они двинулись к горизонту. Возможно, молчаливо. А, возможно, имея наконец шанс попрощаться.

Бьёрн тяжело оперся о свой щит, положив на него локти.

– Вот и всё? – он посмотрел на конунга и Торгни. – Значит, победа?

Золотое войско вокруг них замерло. Живые встречали мёртвых, с которыми давно попрощались. Слышались победные крики или тяжёлые рыдания.

Но валькирии взмывали над полем боя. Павшие восставали, облачённые в золото, а те, кто их оплакивал, смеялись от радости.

– К чему теперь собирать воинов в Вальхалле? – вздохнул Бьёрн.

– Чтобы всем нам встретиться вновь, – улыбнулся Торгни. – И кто знает… что будет предсказано однажды.

Скалль кивнул.

– Идёмте, – он двинулся, тяжело переставляя ноги в мокрых штанах. – Пришло время найти друзей.

Глава 50

Тучи рассеялись. Сквозь дым и пепел пробивалось солнце, окрашивая Борре в золотистые цвета Асгарда.

На берегу их встречала Улла. Её глаза светились счастьем и усталостью.

– Улла! – Скалль кинулся к ней и обнял, намочив её платье. Но она вцепилась в его плечи ногтями, голос задрожал:

– Рагнарёк отступил…

– Знаю, дорогая, – прошептал он. – Всё закончилось.

Торгни лишь печально улыбнулся, смотря на них.

– Благодаря тебе, – произнёс он.

Оторвавшись от Скалля, Улла кинулась и повисла на шее Торгни.

– Когда я поняла, что это будешь ты… О боги! Я не могла поверить! Но знала, что нет никого достойнее.

Торгни приобнял её одной рукой.

– Должен же я как-то и дальше защищать вас, безумцев, – он будто не был удивлён или проявлял невероятную стойкость.

– Ты всё знала? – удивился Скалль.

Улла только кивнула, опуская взгляд.

– Всё, что должно было случиться: о тех, кто погибнет, и о тех, кто станет новыми избранными богов.

– А мне так нравилось когда-то быть единственным…

Скалль покачал головой.

– Идёмте. Хочу найти Хальвдана.

Ничто не тронуло центр Борре, но чем ближе они подходили к западной стене, тем громче слышались голоса и протяжные стоны укреплений. Лишь только они подошли ближе, как часть рухнула на их глазах.

Стена была изуродована. Целые сектора превратились в груды щебня, дерева и льда, а другие зияли трещинами. За ней догорал лес, чёрный столб дыма тянулся к голубому небу.

Подойдя к замурованным воротам, они услышали крики за стеной, какие слышали и на льду. Горечь, радость, победный восторг.

Только Скалль занёс топор, чтобы начать взламывать лёд, как с той стороны раздался тяжёлый удар. Преграда затрещала, заныла. Потом второй – и лёд начал крошиться.

И наконец весь обрушился.

– Открывайте! – вскричал Скалль.

Все, в том числе и подоспевшие воины со стен, схватились за ставни. Лёд продолжал валиться, скрипя, но поддавался.

Ворота распахнулись.

За ними стоял Хальвдан. Покрытый синей кровью ётунов, но живой.

Он бросился вперёд, заключая Скалля в объятия так, что затрещали доспехи.

– Ты жив, – его голос дрогнул.

– Как видишь, – Скалль хлопнул брата по плечу.

– Мы все живы, – со стены на них смотрела Ракель. Её рыжие волосы сверкали в лучах солнца. В руках был боевой посох Фригг. Глаза воительницы сверкали, на губах играла победоносная улыбка. Она помахала посохом.

Улла заулыбалась. Она знала, что Ракель будет одной из достойных и её оружие её обязательно найдёт. К тому же никто иной не был достоин унаследовать не только оружие Фригг, но и стать её полноправной заменой. Ракель была не менее мудра, чем жена Одина.

– Ну уж не все, – весело хмыкнул голос позади.

Обернувшись, они увидели Веульва, стоящего в золотых доспехах. Улла вздохнула. Но она знала.

– Веульв! – Бьёрн чуть не выронил своего оружия. – Как же так!

– Полно, мальчишка, я не бессмертный, – он поднял в руке длинный рог, будто вырезанный из кости древнего животного. – Но не ухожу ни с чем. Глядите-ка! Хеймдалль кое-что оставил мне.

Бьёрн вскрикнул и кинулся рассматривать рог, вновь превращаясь из звероподобного воина в ребёнка. Однако протяжно застонал, когда из-за плеча Веульва вышел Одд в доспехах эйнхерия, придерживая раненого Йона.

Молодой берсерк поторопился подхватить друга с другой стороны и отвести к Хельге.

Со всех сторон ледяного поля стягивались воины. В золотых доспехах и те, кто остался жив.

Фюн и Эта тащили тушу убитого Гарма – трофей, который они не собирались забывать на поле. Они кричали от радости, наперебой споря, что сделают со шкурой. У Эты рука едва держалась на коже, но второй он упрямо тянул пса, держа его за ухо.

– Эй, Ракель! – закричал Фюн, взмахами рук привлекая внимание воительницы. – Смотри!

Ракель изумлённо прижала ладонь к губам, а братья победно вскричали.

– Славная была битва! – Громрик стянул шлем и пригладил волосы. Он подошел к Скаллю.

За его спиной в золотом облачении стояли Борвин, Грондир и Сварток. Торбаль утирал слёзы, а старый гном то и дело пихал его в бок.

– Уймись, ты же потомок Фафнира! Дракон бы засмеял тебя, малахольный цверг, – бубнил он.

Печаль смешивалась с радостью во всех глазах. Пыл битвы улёгся, и теперь всем стало ясно одно:

– Мы победили, – выдохнул Скалль.

Валькирии продолжали поднимать мёртвых почти до самого заката. Никто не остался в стороне – не было среди сражавшихся недостойных Вальхаллы.

Богов больше не осталось.

Вместо них люди держали в руках их мечи, топоры и иное наследие.