Не тень, не призрак, а живой, во плоти.

Скалль подошёл ближе и протянул руку, сжав плечо друга. Кольчуга из золотых колец смялась под его сильной ладонью.

– Что ты здесь делаешь? – выдохнул Скалль.

– Спасаю тебя. Впрочем, как обычно, – улыбнулся Торгни.

Скалль обхватил его плечи руками, так и не отпустив топоры, и стиснул в объятиях.

– Я столько должен тебе сказать…

– Позже. Время будет. А сейчас мы будем сражаться!

Скалль кивнул и отпрянул.

Он поднял глаза. Небо над ними наполнилось взмахами крыльев. Валькирии со звонкими кличами пикировали на мертвецов, мечами взрезая гниющую плоть. И те падали замертво, так и не восстановившись. Вокруг всё наполнилось светом золотых доспехов. Тысячи некогда павших воинов кинулись сражаться с мертвецами.

Торгни размахнулся секирой и снёс голову бегущему на Скалля врагу. Тот рассыпался в тёмный пепел и исчез.

– Почему вам удаётся прикончить их? – выдохнул поражённый Скалль.

– Только мёртвые могут убить мёртвых, – печально хмыкнул Торгни.

– Так ты всё-таки мёртв?

– Да, Скалль. И останусь таковым.

Конунг мотнул головой, будто не принимая эти мысли.

– Тогда это будет наша самая славная битва, брат, – прорычал он, кидаясь на мертвеца, снося его руки по самые локти, а Торгни, подоспев, прикончил того окончательно.

– Ха-ха! Паршивый мальчишка, ты ещё жив! – из толпы появился Торлейв. Его броня тоже светилась золотом.

Он хлопнул Скалля по плечу.

– Разве ж меня убить? – усмехнулся конунг в ответ.

Торлейв так мощно замахнулся своим огромным топором, что снёс сразу несколько мертвецов, расчистив пространство вокруг.

– Приглядись к смерти, – Торлейв постучал по своим доспехам. – Я нисколько не жалею, что умер! Доспехи получше и противники занятнее! – Довольный воин кинулся в толпу, а Скалль и Торгни последовали за ним. – Одно только знать хочу… – Торлейв снова обернулся к конунгу. – Где этот ваш второй избранный? Страсть как хочу на Мьёльнир взглянуть…

– Хальвдан сражается на стенах, – пыхтя, ответил Скалль, жмурясь от рассыпавшегося у лица кинжала.

– Тогда удачи вам здесь!

Торлейв кинулся к берегу, оставив остальных сражаться с мертвецами.

Торгни расхохотался, а Скалль не мог избавится от радостной улыбки.

Они с Торгни закружились быстро и рьяно. Скалль сражался как дикий зверь, спиной ощущая присутствие Торгни. Как и всю жизнь прежде, это вселяло в него уверенность. Топоры кружились в вихре, отсекая головы, рассекая груди, но мертвецы упрямо восставали вновь.

Торгни шёл следом, как тень и свет одновременно. Его секира обрушивалась сразу, как только оружие исчезало из рук врагов, а их руки, ноги и головы не успевали восстановиться. Он добивал их вслед за Скаллем.

Они двигались так, будто всё было как раньше. Спиной к спине, предугадывая каждый шаг друг друга.

– Ты стал лучше сражаться, – рассмеялся Торгни, резким движением слева от Скалля снося голову мертвецу.

– Сложно будет быстро пересказать всё, что со мной случилось, – конунг зарычал и двумя скрещёнными топорами вспорол грудь надвигающемуся старику с пустыми безжизненными глазами.

– Я и без того знаю, Скалль. Не мог оставить тебя одного, пришлось наблюдать за каждым шагом.

– Надеюсь, что всё-таки не за каждым.

– Надейся.

Друзья рассмеялись и одновременно кинулись вперёд, сокрушая ряды.

К ним с громким воплем прорвался Бьёрн, щитом снося целую толпу мертвецов. Его жёлтые глаза горели яростью и запалом битвы. На лице играл оскал, лишь едва похожий на улыбку.

– Теперь и умереть не жалко! Вы только посмотрите! – Берсерк указал рукой на высокие фигуры, облачённые в изящные доспехи. Боги сражались каждый своим оружием, так же как и мёртвые воины-эйнхерии, уничтожая войско Хель. – А валькирии! Вы видели их? О, что за прекрасные девы!

Торгни усмехнулся. Он сделал разворот, вкладывая в свой удар больше силы, и срубил пополам воительницу с двумя клинками и бледным болезненным лицом, испещрённым струпьями. Бьёрн успел только пригнуться, давая секире сделать замах.

Втроём они встали спина к спине.

– Я – Торгни, – представился эйнхерий.

Бьёрн присвистнул.

– Улла много о тебе болтала, – подмигнул берсерк, а сердце Скалля дрогнуло. Он отвёл взгляд от друга.

– Улла всегда много болтает, – рассмеялся Торгни, и они все вновь взмахнули оружием.

Мёртвые стягивались к ним, намереваясь захватить бессмертного и подставить под удар стрелы. Их становилось всё больше, руки тянулись отовсюду, что даже сверкающая секира Торгни не успевала перерубать всех.

Он вдруг приставил пальцы ко рту и громко свистнул, привлекая внимание.

– Защищать конунга! – взревел он.

Бьёрн накрыл Скалля щитом, отгораживая его от Нагльфара, где Хель всё ещё держала стрелу наготове. Несколько берсерков начали прорываться через плотное кольцо к своему вождю, но не всем удавалось выстоять против оружия мертвецов.

Вдруг, повинуясь приказу Торгни, на его зов откликнулись и воины Одина, прокладывая дорогу к зажатому в кольце Скаллю.

Лишь только Хальвдан перепрыгнул через стену и скользнул по льду вниз, что-то громыхнуло рядом с ним. Стена, поддавшись натиску ётунов, разрушилась, люди сыпались вниз, а толстые ноги затаптывали их насмерть.

Хальвдан кинулся к обрушению, но мир наполнили голоса и яркие цвета, заставив его остановиться. Он увидел золотое свечение. Невиданное войско яркой вспышкой появилось на поле боя.

Мужчины и женщины обрушивались на ётунов, их оружие взрезало толстую кожу. Сражаться с великанами эйнхериям уже было не впервой. Валькирии с копьями и мечами кидались в лица врагов, хоть те и пытались схватить их кривыми пальцами.

Гномы ликовали, приветствуя поддержку, как и люди на стене.

На колеснице, запряжённой кошками, пронеслась мимо богиня Фрейя, ведя в бой великих женщин-воительниц.

Бог Улль стоял на стене, выпуская из своего лука стрелы одну за другой, попадая точно в цель – каждый раз точно в глаз следующего великана.

Хальвдан кинулся вперёд, за ним – войско в золотом. Молот взмывал в небо, обрушивался на ноги великанов, а только те падали, золотая волна набрасывалась сверху, завершая начатое.

Улла замерла на льду, всматриваясь в золотые отблески. Она ощущала, как миры тонкой тропой проходят через неё, смыкая воедино всех обитателей Девяти Миров.

И она слышала всех.

Скалля и Торгни, Фрейю, Одина, Хеймдалля… Будущее сбывалось.

Ровно такое, как она видела на сотканном полотне.

И, как и было предсказано, боги терпели поражение, принимая свою судьбу достойно.

Голоса заполняли её сознание, смешиваясь в единый гомон. Лишь только один бог погибал, как сила его перетекала в избранного, чтобы сохранить равновесие.

– Возьми моё оружие, человек! И неси с честью наследие Тюра, бога доблести и воинской силы!

– Суждено мне погибнуть, но меткость моя жить будет в тебе, воительница! Бери же мой лук и рази врагов прямо в цель, продолжая наследие бога Улля!

– Оружие своё и дело своё вверяю я…

– Неси с честью ту силу, что я…

– Не подведи меня, человек!..

Улла прижала руки к груди, ощущая, как мир, балансируя, всё ещё живёт. Как Иггдрасиль, наполняясь прежними порядками, воспрял духом, будто вместо живительной воды поливаемый силой единства людей и наследия богов.

Глаза её впивались в фигуру Одина, в чью шею вцепились острые клыки Фенрира. Смиренно Всеотец принимал поражение,