Зал взорвался, хоть казалось, что уже не могло остаться сил на празднование. Ракель и Хальвдан заключили друг друга в объятия.

Скалль сжал пальцы Уллы и заглянул ей в глаза. Она испуганно изогнула брови и молилась, чтобы он не сказал то, чего совсем не следовало говорить. Но, вдруг ощутив её мелкую дрожь, Скалль мягко улыбнулся:

– Всему своё время.

Улла с трудом кивнула и незаметно провела пальцами по щеке, смахивая слезу.

Торгни отвёл взгляд.

Только с рассветом люди начали засыпать, сражённые радостью и усталостью. Солнце окрасило Мидгард в бледно-розовые тона.

Скалль и Торгни вышли за порог, вдыхая морозный воздух.

– Нам пора, – Торгни сжал копьё.

– Я уже раз смирился с твоей смертью. И теперь благодарен судьбе за возможность просто попрощаться, – смиренно ответил Скалль. – Держать не буду.

– Мы ещё встретимся.

– Когда?

– А как ты думаешь? Когда придёт твой срок.

– Я всё ещё бессмертный…

– Ждать придётся долго, мой брат. Проживи эту жизнь достойно, – Торгни сжал его плечо. – Чтобы я гордился тобой.

Скалль усмехнулся.

– Ты тоже. Девять Миров в твоих руках.

– Свартальвхейм ждёт и нас, – Громрик вышел следом. – Ваши горы до безобразия непригодны для жизни цвергов. Умираю как хочу домой!

Он заулыбался в предвкушении возвращения, а повалившие из Дома гномы радостно вторили ему.

Все они двинулись к берегу. Лёд, окрашенный красным, ярко светился в первых лучах солнца.

За ними отовсюду потянулись эйнхерии и валькирии, стекающиеся на зов Торгни. К Громрику поспевали гномы.

Веульв шёл позади конунга, одной рукой приобнимая Уллу. С ними рядом шагали Бьёрн, Одд и Йон, повиснув друг у друга на плечах. Прежде в Длинном Доме их нашёл и Грим, так что все друзья объединились и успели попрощаться.

Гномы шагали молчаливо, Торбальд больше не утирал опухшие от слёз глаза.

Многие люди хотели попрощаться со своими близкими и шагали следом.

– Мой господин, – Торбальд обратился к Громрику. – Ещё ходят по земле этой инеистые великаны… – Он переступил с ноги на ногу. – И друг мой Бьёрн вознамерился убедиться, что враг покинет Мидгард. Позвольте мне остаться.

Король задумчиво окинул взором молодого гнома и стоящих неподалёку берсерков.

– Раз уж едино мы сражались против сил хаоса, то пусть и будет один гном, который убедится, что мы положили этому конец. Никто не скажет, что гномы ушли, не доделав свою работу, – кивнул Громрик.

Торбальд переглянулся с Бьёрном, и они пожали руки.

Наконец на берегу шествие остановилось. Торгни повернулся к Скаллю. Они сцепили руки так крепко, будто боялись упасть в пропасть.

– Увидимся, брат, – улыбнулся Скалль.

Торгни ответил кивком.

Улла подкралась сзади и сжала пальцами руку конунга. Она мелко дрожала, а Торгни положил руку ей на плечо.

– Будь сильной, – шепнул он. – Ты – наше будущее.

Улла моргнула, смахивая слёзы. Скалль крепко сжал её пальцы, переплетя со своими. Она тряслась, но упрямо молчала.

Торгни вышел на лёд, за ним потянулось золотое войско. Пролетая мимо, юная рыжеволосая валькирия коснулась щеки Бьёрна в лёгком поцелуе, а когда взмыла в небо, ему под ноги упало белоснежное перо.

Когда все были в сборе, копьё Гунгнир ударило раз. Потом два. Трещины разбежались в разные стороны, лёд протяжно застонал. И на девятый удар море поддалось, высвобождаясь из плена вечной зимы.

Люди вздохнули и благодарно поклонились Торгни. Но только не Скалль, он не моргая смотрел на то, как его друг охвачен золотым ореолом. Как рыжие волосы развеваются на ветру. Теперь он запомнит его таким, а не тем, кто стоял в крови на льду.

– Скалль… – быстро прошептала Улла, до боли сжимая пальцы. – Всё будет хорошо. Я позабочусь о будущем.

Яркая вспышка затмила золотое войско, а когда свет рассеялся, на льду уже никого не было. Миры разомкнулись, забирая каждого на положенное место. И даже гномы, стоявшие среди людей, исчезли, возвращаясь к себе в Свартальвхейм.

– Да, Улла, всё будет хорошо, – улыбнулся Скалль.

Но пальцы схватили воздух. Резко обернувшись, он не увидел Уллу рядом. Будто она растворилась вместе с остальными.

– Улла?..

Эпилог

Время здесь текло совсем иначе. Прошлое, настоящее и будущее сливались в одно, неотделимое друг от друга.

Иггдрасиль, воспрянувший и окрепший, расправил свои ветви и корни. На них разместились Девять Миров, каждый теперь живущий своей жизнью.

Асгард сверкал на самой верхней ветви как спелое яблоко. Тени эйнхериев мелькали в его золотых стенах.

Мидгард висел посередине. Сине-зелёный, нежный, но обладающий могуществом удерживать равновесие всех других миров.

Хельхейм бледно чернел у самых корней.

Улла покорно щёлкала ножницами, исполняя свой долг. Всё такая же молодая, какой была в последний миг, стоя рядом со Скаллем в Борре. Хоть воспоминания эти стирались в памяти, смешиваясь с историей всех миров одновременно, она всё ещё ощущала его тёплую ладонь в своей руке.

Будто это чувство навсегда впечаталось в её кожу.

События Рагнарёка на полотне судьбы отдалились. Если бы Улла пошла вдоль, то наверняка нашла бы всех, кого так любила. Не раз она прежде лежала на ткани, роняя одинокие слёзы и ведя пальцами по фигурам, отмеченным золотом. Но полотно росло, увеличиваясь, превращая её жизнь в историю.

Норны призвали её, лишь только Иггдрасиль вновь расставил всех по своим местам. И Улла знала это с тех пор, когда в прошлом, перед битвой, взглянула на новое сотканное будущее. Ей было суждено остаться у корней Мирового Древа, чтобы занять место норны, погибшей в начале Рагнарёка.

Улла стала ведать всем будущим Девяти Миров.

А сила вёльв вернулась одарённым женщинам Мидгарда. И хоть на Улле её великий род прервался, могущественная сила растворилась в иных шаманах, вёльвах и витке.

Сама она теперь исполняла свой долг норны. Ножницы отсекали чужие жизни. А видения будущего заставляли её направлять нити прядильщицы, указывая, что соткать дальше.

Здесь, в переплетении корней и ветвей, возле журчащего источника, время не текло. Оно пребывало.

Улла перебирала нити ловкими пальцами, а ножницы резали без жалости. Каждому – положенный срок.

Но следующая нить, которую она взяла в руки, отдалась в пальцах знакомым теплом. Потянув за неё, она увидела на полотне седовласого воина. Он был выткан золотом, на его груди на шнурке висело кольцо, покрытое кристаллами слёз.

– Скалль, – имя застряло в горле.

Она прижала нить к груди. Его лицо было совсем иным. Воин, правивший Мидгардом до самой старости. Подаривший ему мир, весну, позволивший людям с годами вновь перебраться в родные земли.

Улла скользнула пальцами по его жизни, вытканной на полотне.

Как он путешествует на драккарах на самый север, когда весна возвращает жизнь в эти земли.

Как сражается бок о бок с Хальвданом и Ракель с оставшимися ётунами в лесах, истребляя последних чудовищ.

Как он сидит на троне Борре.

Как встречает женщину, что подарит ему троих сыновей.

И как в конце концов он снимает кольцо и выходит на поединок без страха, готовый умереть достойно.

Слёзы текли из глаз молодой норны.

– Улла, – знакомый голос