оценивая ситуацию, но никто не кричал в ликовании. Это было очень мало для их победы.

Фенрир не унимался. И Скалль знал, что волк не отступит.

Хати первым нарушил затишье. С оглушительным рыком он прыгнул сквозь пламя, его шерсть вспыхнула на мгновение, но гигантский волк, не сбавляя хода, перелетел горящую границу. Его задние лапы провалились в прорубь с ледяной водой, когти скользили по краям, но ярость не позволяла ему испугаться. С хриплым рычанием, клацая зубами, он выбрался на лёд, оставляя трещины от когтей.

Фенрир тут же последовал за сыном. Его прыжок был мощнее, он пересёк огненную стену одним махом, приземлившись на все четыре лапы. Встряхнув чёрной шерстью, он сбросил пламя.

– Приготовиться! – голос Скалля разнесся над льдом.

Лучники вновь натянули тетиву, горящие стрелы дрожали, готовые к выстрелу.

Из-за баррикад вырвались берсерки – Бьёрн, Веульв, Одд, Йон и ещё несколько других, – окружив волков полукольцом. Скалль шагнул вперёд вместе с ними, его новые топоры сверкали в отблесках пламени. Он встал прямо перед мордой Фенрира так близко, что чувствовал звериное дыхание.

– Щенок стал волком! – громко воскликнул он.

Фенрир взревел и сделал шаг вперёд, а Скалль принял боевую позу, готовый кинуться на чудовище.

Но волк неожиданно резко замер, так и не достигнув врага. Его уши навострились, ноздри затрепетали. Люди не сводили с него глаз, недоумевая.

Будто позабыв о них, Фенрир медленно повернул голову к горизонту, застеленному пеленой огня.

Над ледяными просторами, там, где море сливалось с небом, поднялась фигура, от которой содрогнулся даже лёд под ногами.

Он был огромен. Его плащ из серых облаков колыхался как живой, а копьё Гунгнир сверкало словно второе солнце, взошедшее над горизонтом. Единственный глаз смотрел прямо перед собой, направленный точно на город. Лицо, изборождённое морщинами, хранило безмолвную мудрость.

Люди пали на колени, потеряв страх перед волками.

– Один! Один! Один! – Борре скандировал единым рёвом, вознося молитву Всеотцу.

Фенрир забыл о битве, завидев своего давнего врага. С глухим рыком он развернулся, легко преодолев трещину с водой. Его лапы без страха врезались в границу огня, разметав брёвна в разные стороны.

В открывшейся бреши был виден Нагльфар, остановившийся в нерешительности. Хель, прежде указывающая перстом на Борре, теперь тоже повернулась к Одину. Её полумёртвое лицо исказилось от ярости.

Фенрир пронёсся мимо корабля и помчался к горизонту. Его тело начало увеличиваться, пока он не сравнялся ростом с Всеотцом. И теперь чудовищный волк стоял четырьмя лапами на линии горизонта, а его тёмная шерсть растворялась в лёгкой дымке.

И их предсказанный бой начался. Скалль, как и другие, прекрасно знал, что Один падёт в этом сражении. Но также они знали, что Всеотец будет отомщён.

Глава 47

Хальвдан стоял на стене, его пальцы белели от силы, с которой он сжал Мьёльнир. Ракель прижалась плечом к нему. Её короткие рыжие волосы колыхались на ледяном ветру, глаза не отрывались от исполинской фигуры Одина, поднявшейся над горизонтом.

– Всеотец… – прошептала она, и колени сами подкосились.

Хальвдан рухнул рядом, ударив кулаком в грудь. Молот в его ладони задрожал, будто ощущая близость отца Тора.

Люди вскричали, опускаясь на колени, единый крик наполнил Мидгард.

Но сквозь него прорезался шум за их спинами. Сначала далёкий ропот, потом как землетрясение, набирающее силу. Хальвдан поднялся на ноги и резко обернулся.

– Ётуны! – крикнул он, и люди повернулись лицом к лесу.

Все заняли свои позиции.

Топот ног только усиливался, деревья валились с сокрушительным грохотом, а массивные тела уже проглядывали сквозь чащу.

Хальвдан поднял Мьёльнир над головой, и небо ответило ему. Тучи сгустились, оставляя просвет лишь там, где Один сражался с Фенриром, окружённый солнечными лучами. Первая молния ударила в опушку леса, осветив на миг десятки огромных фигур.

– За Мидгард! – вскричал Хальвдан и, сделав молотом дугу в воздухе, метнул новую молнию точно в цель.

Огонь побежал по стволам как живой.

Но Хальвдан не остановился. Он взмахивал молотом раз за разом, не страшась попасть по своим. И молнии били в лес без остановки.

Ётуны заревели, и показалось, что сам лес, будто одно огромное существо, завыл и задвигался. Одни метались в панике, другие – самые огромные – шли сквозь пламя, их дубины теперь горели как факелы.

Молнии продолжали бить. Хальвдан знал, что вместе с молотом ему досталось и иное наследие Тора – быть главным врагом ётунов и защищать от них мир. И он не подведёт Громовержца.

– Горите! – взревел он, делая новый оборот Мьёльниром. – Горите заживо, Ётунхеймское отродье!

Пламя обуяло лес, а за их спинами на льду пылала иная стена, будто зажав Борре в огненое кольцо.

Ракель бежала по стене, отдавая приказы лучникам на башнях, а потом и сама запрыгнула на одну. Схватила лук, подожгла стрелу и приказала приготовиться. Её голос, стальной и крепкий, разносился над стенами.

Ётуны вырвались из горящего леса как лавина камней. Их кожа дымилась, а глаза безумно сверкали, ища, на кого обрушить ярость.

За ними из чащи вырвался чёрный пёс. Меньше, чем чудовищные волки, но пугающий так, что кровь стыла в жилах, стоило лишь на него взглянуть. Пальцы Ракель на тетиве похолодели, но она знала, что делать.

Гарм клацал зубами у самых пят великанов, подгоняя их вперёд.

– Лучники! Стреляй! – голос Ракель отсёк ужас, заставлявший всех цепенеть.

Стрелы взмыли в небо и обрушились на первых выбежавших из леса врагов. Большинство попали в Гарма – его шерсть вспыхнула как сухой торф. Пёс взвыл, катаясь по снегу, но пламя пожирало его.

Попавшие в ётунов стрелы практически все отскочили от их жёсткой кожи. Но редкие угодили прямо в глаза, заставив великанов реветь и тереть лица.

Там, где снег казался мягким и нетронутым, он вдруг вздыбился. И из-под белых сугробов вырвались гномы.

Громрик бежал впереди, его остроконечный шлем блестел как ледяной пик. Они били исподтишка. Топоры рубили жилы на ногах замешкавшихся великанов, секиры впивались в сухожилия. Ослеплённые и застигнутые врасплох, ётуны падали как подрубленные дубы.

– За Свартальвхейм! – ревел Громрик, запрыгивая на спину поверженного великана.

Его боевой топор сверкнул, и ётун захрипел, когда лезвие перерезало ему глотку, вонзившись ровно между толстых ороговевших пластин кожи.

Гномьи голоса вторили кличу вождя и кидались в следующую атаку.

Они работали точно, как хорошие мясники. Прыгали по телам упавших, добивая их ударами в глаза и шеи. Кровь инеистых великанов растекалась, впитываясь в разрыхлённый снег, превращая поле боя в синее болото.

Чёрный дым поднимался над лесом, а ётуны продолжали выбегать из чащи.

Гномы не могли остановить всех. Они приближались к стенам, но, вступив на лёд, едва удерживали равновесие и замедлялись, а некоторые падали.

Тогда Ракель вновь скомандовала стрелять, и огненный дождь обрушился на ётунов. А потом вновь и вновь, не давая им успевать отмахиваться от стрел.

Тем временем Фюн и Эта не упустили возможности запечатлеть свои