удался, а союз наш теперь крепче, чем между братьями. Но всему есть мера. Впереди нас ждёт великое сражение! – Он помолчал и, едва улыбнувшись, добавил: – И в следующий раз мы выпьем за победу.

Люди послушно засобирались, унося на плечах перепивших товарищей.

Ракель и Хальвдан удалились первыми, гномы отправились вслед за Громриком собирать лучших кузнецов. Борвин гордо шёл впереди всех, предвкушая работу. Скалль приказал тем мастерам, что ещё стояли на ногах, отвести гномов в кузни и раздуть меха. А коли им понадобится что – безоговорочно помогать.

Скалль взял Уллу за руку и уже привычным путём отвёл в свои покои. Вскоре они лежали в кровати, обнявшись будто давние супруги. Скалль поглаживал её светлые волосы, прижимаясь губами ко лбу. Но сон никак не приходил к вёльве. Она знала, что видела на полотне норн.

– Скалль, – шепнула она, и тот невнятно промычал в ответ. – Если завтра мы проиграем… Если не будет больше ночей вместе, то…

Но он уже нашёл её губы своими, не дав договорить. Конечно, Скалль оставлял призрачный шанс на неудачу, но столь сильное войско просто не могло проиграть. Он верил в их успех, преисполненный союзами между людьми и берсерками Мидгарда и гномами Свартальвхейма.

Впрочем, он не думал, что всё случится так быстро.

– Мы победим, – шепнул Скалль, стягивая с неё платье.

Глава 45

Громрик не обманул – гномы работали всю ночь напролёт. Остановившись только с рассветом, чтобы при свете дня увидеть корабль мертвецов, медленно скользящий по льду. Совсем близко.

Скалль стоял на берегу, не сводя взгляда с корабля.

– Мы готовы, конунг, – ободрил его Хальвдан.

– Обещай мне, что не умрёшь, – хрипло потребовал Скалль.

Хальвдан обернулся к нему и дождался, пока брат сделает то же самое. Они долго смотрели друг другу в глаза, будто обмениваясь немыми фразами, очень важными для каждого.

– Конечно, – кивнул Хальвдан.

Скалль был первым, кто распахнул руки для объятий. Они сцепились, словно впервые обретя друг друга.

– Брат, – Скалль закрыл глаза.

– Брат, – вторил ему Хальвдан со вздохом.

Когда они отпустили друг друга, к ним подошёл Громрик. От вчерашнего веселья сегодня не осталось и следа. Лица всех, кто успел увидеть надвигающийся, будто часть скалы, Нагльфар, становились суровыми.

Над Борре прокричала птица, и все головы устремились вверх. Огромный орёл парил кругами.

– Посланник Хель, – хмуро отметил вождь гномов. – Предвестник грядущей битвы.

– И мы встретим её, – уверенно кивнул Хальвдан.

– Надежды вам не занимать, люди Мидгарда! И в том я вами восхищаюсь. Ну а теперь пойдём, конунг, – пригласил Громрик. – Я обещал вам дары.

Они отправились все вместе к разгорячённым кузням. Там всё ещё кипела работа.

Гул молотов и шипение раскалённого металла встретили их, едва они переступили порог. Воздух дрожал от жара. Гномы работали быстро и едино, проследить за их руками казалось вовсе невозможно. Мидгардские кузнецы стояли в стороне, озадаченные и недоумевающие.

Всем руководил Борвин. Старость будто отступила от него, глаза горели молодым запалом, голос разносился над горнами и наковальнями, подгоняя мастеров. И когда Борвин брался за молот, то искры взметались до самой крыши.

Громрик подхватил со стола два топора, завёрнутые в кожу. Стоило ему развернуть их, и топоры отразили рассветные лучи словно поверхность воды в самый солнечный день.

– Для тебя, конунг, – произнёс Громрик с торжественностью, достойной передачи сокровища.

Топоры были совершенны. Лезвия, выкованные из неизвестного металла, отливали синевой. Рукояти, обтянутые кожей – на вид так точно дракона, – были украшены серебряной насечкой с руническими письменами, обещавшими победу тому, кто будет владеть этим оружием.

Когда Скалль взял топоры в руки, они оказались невероятно лёгкими.

– Ну же, испытай, – кивнул Громрик, указывая на толстый деревянный столб, установленный для тренировок. – Только, конунг, заклинаю тебя памятью Дурина, первого из нашего рода, не пробуй остриё клинков на своей шкуре.

Скалль только усмехнулся и дал обещание.

Он взмахнул топором, и дерево рассеклось пополам, будто кусок тюленьего жира.

– Не будут тупиться, – пояснил подоспевший Борвин, довольный произведённым впечатлением. – Не сломаются в твоих руках, даже если задумаешь рубить ими камень.

– Я о таком подарке и помыслить не мог, – улыбнулся конунг, по очереди крепко пожимая руки кузнецу и вождю.

– Ну, – Борвин, раскрасневшийся от гордости и жара, хлопнул Скалля по груди, точно впечатав кольцо в кожу. – Главный-то ты уже получил! А вообще гордость меня берёт, что сразу два творения моих предков в Рагнарёк нам спасение принесут.

Скалль побледнел. Он невольно положил руку на грудь, нащупывая кольцо.

– О чём это гном говорит? – сощурился Хальвдан.

– А то не знаете вы! – Борвин всплеснул руками. – Так вот: предки мои, великие мастера Синдри и Брокк, не только молот сковали для Тора, но и кольцо для Одина, – он снова ткнул пальцем в грудь конунга, от чего Скалль едва заметно пошатнулся. – То самое, что ты носишь, великий. Бессмертным оно тебя, конечно, не делает, что для меня загадка… Но кольцо Дроупнир на тебе! Я ведь чувствую, – гордо подбоченился гном.

Наступила тишина. Хальвдан смотрел на Скалля, а Громрик ощущал неловкость. Он незаметно ткнул Борвина в бок и покачал головой.

Но Скалль справился со страхом.

Он вздохнул и потянул за шнурок, извлекая кольцо из-под рубахи. Не снимая его с шеи, он положил кольцо на ладонь. Острые кристаллы засверкали.

– Вот! Говорю же! – Борвин смело протянул руку и коснулся кольца. – Я издали почуял. Прежде, конечно, не встречал… Да и куда мне? Чудеса эти в Асгарде жили, а нас, цвергов, туда не зовут…

Скалль же смотрел на Хальвдана. В глазах его было только доверие и спокойствие, конунг улыбнулся:

– Хватит мне уже его прятать.

– А я всё голову ломал, каким даром тебя боги одарили. Мой молот-то издалека видно, – улыбнулся Хальвдан. – Надеюсь, что не осталось между нами секретов.

– Глянь-ка, Громрик, – Борвин склонился над кольцом. – Не соль это и не пещерные драгоценности…

– Слёзы! – Улла не случайно оказалась здесь, ей очень хотелось увидеть оружие, скованное гномами. А когда подошла к кузнице, увидела, что Хальвдан и Скалль уже внутри. Она подошла ближе, разглядывая кольцо. – Мать Бальдра упрашивала всех не трогать своего сына, и благодаря тому он стал бессмертным. И она до сих пор оплакивает его после смерти.

Мужчины замерли, благоговейно слушая.

– Я нашёл кольцо в ладье с мертвецом, – признался всем Скалль. – Выходит, кольцо отца Бальдра и слёзы его матери стали моей защитой.

Хальвдан улыбнулся через печаль:

– Вот уж мать, которую ты заслужил!

Скалль вдруг тоже улыбнулся. Что-то тёплое растеклось в его сердце, будто ощущение нежной материнской заботы, которой он был лишён.

Признание не далось ему тяжело. Будто этот груз давно должен был упасть с его плеч. Стало спокойно, он не видел в окружающих угрозы, только понимание и принятие. К тому же чувство, что он достоин, сделало его куда увереннее, а носить заветный дар стало легче.

– Что ж! – Громрик хлопнул массивными ладонями. – Тебе, Хальвдан, предлагать