А Громрик даже отказался от комнаты в Длинном Доме, решив, что будет ближе к своему народу на равных условиях, чем вызвал ещё большее уважение у других вождей.

К полудню на берегу была настоящая суета. Люди, кто не был занят привычными за эти дни делами на укреплениях, помогали гномам, восторженно болтая с ними. Среди гостей были не только воины, но также дети и женщины, которые с подобным же рвением хотели общаться с народом Мидгарда.

Улла всё время стояла подле, даже не зная, куда себя деть в общей суете. Громрик счёл нужным познакомиться с ней, но надолго не задержался, обещая, что вернётся позже и хочет послушать лично всё то, что она рассказала его товарищам.

Тем временем Борвин, долго издали смотревший на Хальвдана, осмелился подойти и прокашляться.

– Ярл Хальвдан?

– Уже не ярл, – хмыкнул тот.

– А! Титулы ничего не значат. Сила – вот что важно, – гном деловито ткнул пальцем в молот. – Громовержец – самый высокий титул, который ты мог бы получить.

Хальвдан покрутил молот в руках, ощутив, как маленькие молнии колют его ладонь.

– Меня зовут Борвин. И должен не без гордости сказать, что молот этот ковали мои далёкие предки.

– Вот как? – Хальвдан распахнул глаза от удивления. – Поразительно! Уверен, что мастерство передалось по наследству и тебе.

Гном довольно заулыбался в седую бороду, будто смущаясь.

– Для богов я, конечно, оружия никогда не делал. Но кое-что могу! – Он покрутил в руках изящную секиру, сплошь покрытую рунами и знаками.

Хальвдану показалось, что оружие никогда не видело наковальни и молота, будто созданное из воздуха с идеальной точностью.

– Но ничто не сравнится ни с молотом Тора, ни с кольцом Одина, – вздохнул Борвин. – Такого уже не делают, всё ушло в легенды нашего прошлого.

Гном неотрывно смотрел на Мьёльнир будто заворожённый.

– А можно мне… Ну… – Он неловко ткнул в молот толстым пальцем.

– Не даю я его в руки кому попало, – вздохнул Хальвдан, взвесив молот в руке. А гном печально вздохнул в седую бороду. – Впрочем, если в жилах твоих течёт кровь великих мастеров, создавших его, то, может, и тебя он признает как старого друга.

Хальвдан протянул молот побледневшему от неожиданности Борвину. Тот протянул дрожащие ладони и крепко обхватил рукоять. Молнии забегали по мощным рукам, покалывая, а седая борода и волосы взметнулись в воздух, превращая сурового гнома в пушистый беличий хвост.

– Ха-ха-ха! – взревел Борвин, качая молот. – Смотри-ка! Эй, Торбальд! – он обернулся, ища глазами молодого выскочку. – Гляди! Признал меня! Вот настоящее наследие предков, а твой Фафнир чего тебе оставил? Ха-ха-ха! – Гном заливался раскатным смехом, из его глаз брызнули слёзы.

Хальвдан смотрел на это зрелище с изумлением.

А молодой гном Торбальд скривился и отвернулся, что-то бубня себе под нос. Остальные же, кто наблюдал, начали хлопать в ладоши.

Наконец гном протянул оружие обратно владельцу.

– Спасибо тебе, ярл Хальвдан, – вздохнул он, отпуская рукоять. Волосы его медленно опустились. – Уж ради этого стоило тащиться к вам всю ночь.

– Надеюсь, что не только ради этого. Покамест силы наши только крепчают, а Улла не без оснований уверена в возможной победе, мы верим ей и следуем пути, который она наметила.

– Это будет интересно, – хмыкнул Борвин. – Сражаться бок о бок с наследниками самих богов… Даже если битва эта будет последняя и я никому не расскажу о ней… Я умру самым счастливым цвергом!

Хальвдан рассмеялся, ощущая, что нашёл нового друга. Тот раскланялся и быстро вернулся к своим делам, торопясь рассказать товарищам поразительную историю, которая только что с ним произошла.

* * *

Гномы отлично устроились в заброшенных доках и тут же пошли знакомиться с местными кузнецами, рьяно обсуждая с мастерами тайны и секреты гномьей ковки. Люди же скромно рассказывали им о своём деле.

Вечером закатили пир.

Когда двери Длинного Дома распахнулись, в зал гордо вошёл Громрик в сопровождении пятерых уже знакомых гномов, которые не без гордости ощущали себя причастными к заключению этого союза. За ними постепенно подтягивались и остальные, видимо, самые приближённые к вождю.

Скалль, сидя по обыкновению за обычным столом, а не на троне, жестом пригласил Громрика занять место рядом. Не задав ни единого вопроса о пустующем троне, вождь гномов с уважением отнёсся к простоте конунга, ведь и сам не гнушался ночевать на равных с гномами в доках.

Зал быстро наполнился смехом и голосами. Люди наперебой уступали места гномам, а те в ответ угощали их тёмным элем из запасов. Вскоре по залу разнеслись первые гномьи песни – низкие, ритмичные. А ноги так сотрясали пол, что стены задрожали.

Люди сначала робко, а потом всё смелее подхватывали мотив, а некоторые даже пускались в пьяный пляс.

Ракель, сидя рядом с гномьей женщиной, жадно выспрашивала о природе Свартальвхейма и рисовала в голове небывалые образы далёких миров, не замечая при этом ни песен, ни криков вокруг.

Фюн и Эта пробовали огненные грибные клецки, принесённые гномами, и не отпускали молоденькую и пышную повариху, держа её за передник и умоляя раскрыть секреты гномьей кухни. Но та кокетливо закатывала глаза и не собиралась выдавать свои тайны. Отпустили они её только под обещание принести им на пробу иных заморских вкусностей. Вскоре они вовсе обо всём забыли, пробуя жильное рагу, тушёную броню моллюсков и ещё четыре блюда, в состав которых входил мох.

На краю стола Хальвдан, раскрасневшийся от смеха, слушал старого Борвина, который, хитро подмигивая и подкручивая пальцами усы, повествовал о древней гномьей легенде, как четверо мастеров сковали ожерелье невиданной красоты для самой Фрейи взамен на четыре ночи с каждым из кузнецов.

– И что, она согласилась?! – воскликнул Хальвдан, чуть не поперхнувшись напитком.

– А как же! – Борвин громко хлопнул себя по колену. – Только вот говорят, что после она больше никогда не посещала Свартальвхейм. Видимо, устала!

Хальвдан залился смехом, сгибаясь пополам.

Тем временем Бьёрн и Веульв, окружённые Торбальдом, Судри, Свартоком и Грондиром, болтали будто давние друзья. Они развлекали компанию историями о берсерках.

– А однажды, – с важным видом рассказывал Веульв, – сородич мой в ярости перекусил целый меч вождя земель Ярен. Прямо пополам!

Гномы ахнули, забыв даже про свои кубки.

– И что, зубы целы? – недоверчиво спросил Сварток.

– Целы, – гордо ответил Веульв. – А ярл после этого предпочёл сбежать. Испугался, что следующий на очереди!

Гномы и берсерки залились смехом, добавив его в общий поток веселья.

Скалль же отметил, что никогда не видел своих друзей настолько беззаботно счастливыми. Сам же он сидел бок о бок с Громриком и рассказывал ему об укреплениях Борре, о том, как начался Рагнарёк в Мидгарде, о своём походе.

В свою очередь вождь гномов рассказывал ему о великанах в лесу. Строя дальнейшие планы, они советовались друг с другом и быстро находили общий язык. Казалось, что любая вражда и распри навсегда покинули Мидгард.

Из