Улла улыбнулась и вновь прижалась к его груди. Они стояли так очень долго, пока вокруг сновали люди, гномы и берсерки, окружённые полушёпотом.

В углу медового зала Ракель поправляла наплечники Хальвдана. Его молот лежал рядом, готовый к бою. Они переговаривались совсем бесшумно, грустно улыбались собственным словам, а потом внезапно замерли и поцеловались. Быстро, словно крадя этот миг у судьбы.

У противоположной стены Бьёрн спорил с Хельгой. Старая воительница держалась неожиданно прямо, её жёлтые глаза горели.

– Не лезь первым на рожон, – шипела она, поправляя его новый щит.

– Обещаю, – клялся Бьёрн, целуя её морщинистый лоб. – Я вернусь, как и всегда.

– Это тебе не с медведем бороться, – Хельга скрестила руки на груди. – И даже не с ётунами. Мертвецы, боги, чудовища! Вот кто ждёт тебя там.

– Принести тебе голову Локи или шкуру Хати? – только усмехнулся Бьёрн, игриво подмигивая.

Хельга ударила его крепким кулаком в плечо.

– Беспечность твоя тебя и сгубит, мальчишка, – прорычала она, но потом привлекла сына к себе и заключила в объятия. – Я горжусь тобой и без всяких трофеев.

Они стояли обнявшись. И не только они.

Объятия, тихие слёзы, прощальные поцелуи и молитвы наполняли зал.

Но были и те, кто предвкушал битву, не ведая страха.

Фюн и Эта уже давно были готовы, их новые булавы лежали на коленях. Близнецы переглядывались, ухмыляясь, будто это не была последняя битва, а просто ещё одно сражение.

Печально сидел в одиночестве Веульв за столом, ставшим для них родным за последние дни. Его секира, подаренная гномами, стояла рядом, но он не касался её. Веульв смотрел в пустоту, будто видел там что-то, чего не замечали остальные.

Оторвавшись от Скалля, Улла подошла к берсерку и присела рядом.

– Я благодарен Рагнарёку, – вдруг произнёс он, – что на старости лет, на исходе времени, я встретил свою дочь.

Улла сжала его ладонь.

– Я виноват перед тобой и Сиббой, – вздохнул Веульв.

– Ты давно прощён.

Он только горько усмехнулся.

– Тогда я отправлюсь в эту битву с чистым сердцем, – берсерк повернулся и прижался губами к виску Уллы.

Ей казалось, что все прощаются друг с другом. Врут, что вернутся, но на самом деле прощаются, запоминая родные черты как можно лучше, чтобы перед самой смертью удержать этот образ. Так Веульв сейчас смотрел ей в лицо. Молча, печально. Она не могла рассказать ему о будущем, как и Скаллю, только следовать тому, что соткала сама.

Она осмотрела медовый зал, в котором толпились десятки людей.

Пальцы вновь почувствовали пучок нитей, что она обрезала.

Тем временем Скалль вышел в центр зала. Люди начали обступать его, подгонять остальных с улицы. Двери Дома держали открытыми со всех входов, люди толпились, напирая друг на друга, чтобы услышать слова конунга.

Он подвинул скамью и вскочил на неё, чтобы каждый мог видеть и слышать.

– Сегодня мы сражаемся не за земли, не за власть и не за своих ярлов. Сегодня мы сражаемся, чтобы в нашем мире наступило завтра. Чтобы у нас родились дети, а у них – наши внуки. И им было где жить. Сегодня мы сражаемся против зла, нарушившего мировые законы!

Люди стихли, глаза их были прикованы к Скаллю.

Улла стояла в первом ряду, прижавшись плечом к Веульву. А с другой стороны стояли обнявшись Хальвдан и Ракель.

– Мы сражаемся за будущее не только Мидгарда. Сегодня мы отвечаем за судьбу Девяти Миров, – продолжил Скалль. – Чудовища думают, что мы просто люди, что мы слабы. Будто они могут растоптать нас как муравьёв. Но когда они пришли за нашей верой и нашими сердцами, они встретили не запуганных холодом людей, они встретили воинов!

Люди вскричали, поддерживая каждое его слово.

– Я не буду говорить вам «не бойтесь». Бойтесь! Но бойтесь не за свою жизнь, бойтесь за наше будущее! Мы принимаем этот бой, чтобы защищать порядки наших богов! Ведь когда богов не станет, у людей останутся только люди!

Толпа ревела всё громче, неистово выкидывая в воздух руки.

Улла вздрогнула от его слов, звучавших в её голове голосами богов.

– За солнце в нашем небе! За весну! За порядки и законы! ЗА ОДИНА! – закричал Скалль, и все голоса от тех, кто стоял в первом ряду круга, и до тех, кто остался за дверьми, вторили ему:

– За Одина! За Одина!

И наконец город разделился на три части.

Женщины, дети и старики остались в убежищах, что распределила Ракель. Воины, желавшие сражаться, вышли на улицу.

Громрик, Скалль и Хальвдан в молчании пожали друг другу руки и разошлись.

Гномы ушли с Хальвданом, как и часть людей Борре. Растянулись на стенах лучники, заняли свои места на площадках, а гномы придерживались их обыкновенной тактики, заняв собственные позиции.

Сам Хальвдан стоял над замурованными западными воротами.

Солнце светило так ярко, что ледяные стены покрылись талой водой, как и залитая равнина перед Борре, будто ледяная лужа по весне.

Со Скаллем отправились берсерки, решившие примкнуть к своему вождю даже против армии мертвецов. Харальд со своими людьми тоже пожелал сражаться бок о бок с бессмертным.

Они вышли на лёд и быстро задвигались к приготовленным укреплениям.

Трещина во льдах теперь зияла как рана на теле Имира. Тёмная вода бурлила, отбрасывая блики на лица воинов.

– Либо остановится, либо пойдёт в обход, – пробормотал Скалль, оценивая ситуацию, пока корабль шёл с юга, от самого Северного моря. – Но в любом случае мы выиграем время.

Лёд задрожал под мощными лапами – из-за корабля мелкой рысью выбежал Фенрир и стал набирать скорость.

– В укрытия! – Скалль отдал приказ и ощутил, что в этот момент всё началось.

Люди кинулись за ледяные баррикады, возведённые из кусков льда и снега, облитые водой и застывшие словно вздыбленные льдины. Чёрные точки скрылись за укрытиями и стали невидимы для взгляда Фенрира.

– Лучники! – скомандовал конунг, первый подхватывая лук.

Наложив стрелу на тетиву, он запалил обмотанный промасленной ветошью наконечник о факел. Скалль не видел всех скрывшихся за льдинами людей, но знал, что они исполняют приказ. Скрип луков дал ему ответ.

– Целься! – воскликнул он, поднявшись на ноги. – Стреляй!

Десятки стрел взмыли в небо единой волной, оставляя за собой дымные хвосты. Одни вонзились в лёд, другие точно попали в брёвна, выложенные вдоль трещины. Смола вспыхнула мгновенно, и огненная стена поднялась между ними и Фенриром.

Волк резко отпрянул, зарычав от ярости. Он кинулся вдоль, надеясь опередить пламя, но стена поднялась молниеносно.

Где-то за его спиной, в дыму, маячили очертания Нагльфара, приблизившегося настолько, что каждый видел восставших мертвецов на его палубе.

Скалль наблюдал, как Фенрир мечется перед пламенем, боясь подпалить свою шкуру. Хати меньшей тенью бегал за спиной отца, едва различимый за преградой. И казалось, что корабль замедлил ход, потеряв из виду и врагов, и очертания трещины на пути.

– Сработало, – довольно кивнул Скалль и подал своим людям сигнал.

Головы высунулись из-за баррикад,