Помещение за дверью имело все признаки навороченного центра хранения булавок памяти. Стерильная чистота, сверкающие поверхности из чистостали, светящиеся голубые экраны приборов. Ряды хрупких прозрачных коробочек из гибкостекла с булавками памяти внутри, полированные острия блестят в свете ламп.

Четыре черных силуэта в белоснежном помещении, мы шагнули вперед.

– Все оказалось слишком просто, – заметил я.

Прежде чем окинуть взглядом помещение, Линь оглянулась на меня.

– Они слишком самонадеянные, – произнесла она голосом, приглушенным маской смещения.

– Это же просто центр хранения.

Хромовая молча пожала плечами.

Стиснув зубы, я уже собирался надавить, но тут Призрачная Машина протиснулся мимо Линь, выхватил из одного из многочисленных карманов своего жилета плоскую металлическую коробочку и снял крышку. Осторожно открыв контейнер из гибкостекла, он достал булавку памяти, положил ее в коробочку и убрал коробочку в карман. Прежде чем крышка захлопнулась, я успел мельком увидеть в коробочке какое-то мерцание.

– Внешний вид у них другой, – заметил я, кивая на бронзовый блеск булавок.

– (Надеюсь на это, – сказал Призрачная Машина. – Именно поэтому мы и пришли сюда).

– Что ты хочешь сказать?

– Призрачная Машина! – строго предупредила Линь.

– (Неважно, – небрежно заметил тот. – Эндшпилю потом все равно сделают быстрое стирание памяти. Как и всем нам).

Я прошел вперед, оказавшись на расстоянии вытянутой руки от Пяти Щелчков Мей, за спиной у нее.

– Твою мать, – сказал я, – что происходит?

Призрачная Машина указал на ряды коробочек с булавками памяти.

– (Следующее поколение. Втрое бо́льшая емкость, более эффективное воспроизведение, неалгоритмическая обработка и структура интуитивного отклика. Вот уже несколько месяцев ходят слухи о том, что «Бао-сталь» на грани прорыва в области технологий воспроизведения памяти. Во всех научных каналах сети строят предположения о том, что булавки нового поколения смогут управлять головным мозгом человека, страдающего болезнью Альцгеймера. Говорят, это станет первой настоящей формой общего искусственного интеллекта, гибридной моделью, сочетающей в себе автоматические функции головного мозга и мнемонические технологии. – Даже несмотря на маску, несмотря на перевод, я чувствовал в его голосе нарастающее возбуждение. – Это изменит всё!)

Я застыл, впитывая услышанное.

– У меня накрылась связь с открытым каналом, – постучав себя по виску, сказал я. – В этом помещении есть какое-то устройство постановки помех. Вы тоже отключились?

Все сказали: «да» или согласно кивнули.

Я осторожно достал из-под куртки топорик из полированной стали. Нанозаточенное лезвие раскроило Мей череп, почти не встретив сопротивления; Хромовая Линь Фу описала плавный пируэт, ее кинжал полоснул Призрачной Машине горло на первом проходе и глубоко погрузился ему в затылок на втором. Мей в предсмертных судорогах выпустила три патрона из своего пистолета, но у нее уже подгибались колени, и пули срикошетировали от пола. У Призрачной Машины хватило приличия умереть тихо; обливаясь кровью из рассеченного горла и затылка, он молча сполз на пол.

Кивнув мне, Линь склонилась над Призрачной Машиной и достала у него из кармана металлическую коробочку с булавкой.

– Какого хрена ты не сказала мне правду? – спросил я.

Спрятав коробочку в нагрудном кармане, Хромовая сунула руку за спину, доставая из рюкзачка две сферических гранаты с зарядом сверхновой.

– Успокойся. – В ее глазах, обращенных на меня, было столько же выражения, сколько и в тусклом черном металле ее маски. – Призрачная Машина был прав. Это не имеет значения.

– Твою мать, Линь! Мы ведь готовились к этому вместе! Мне нужно быть полегче со стираниями, чтобы сохранить как можно больше воспоминаний.

Линь опустилась на корточки у тела Призрачной Машины. Под его головой натекла лужица крови, ярко-красной на белоснежном полу.

Установив взрыватель, Линь поместила гранату у левого уха убитого боевика. Нужно позаботиться о том, чтобы булавка памяти сгорела дотла.

– Отношение к памяти у тебя чересчур предвзятое, Эндшпиль. Тебе нужно знать только то, как ломать людям шею. – Она подняла на меня взгляд. – И, полагаю, с этим у тебя никаких проблем.

Достав из кармана на бедре брусок Си-6, я подошел к ближней стене и сильным хлопком прилепил его к ней. Сидящая на корточках Линь качнулась на пятках.

– Эндшпиль! Лучше находиться снаружи, когда здесь все обрушится.

Пройдя мимо нее, я достал из другого набедренного кармана второй заряд Си-6 и прилепил его к дальней стене. Установив взрыватель на подключенном к сети пульте управления, я на обратном пути задержался у раскрытого контейнера с булавками памяти.

– Забери их с собой, – сказала Линь. – Мне пришла одна мысль.

– Не сомневаюсь в этом, – сказал я, беря коробочку. – Целый миллион долбаных мыслей. И ни одной из них ты не собираешься со мной делиться.

Я засунул контейнер, содержащий штук пятьдесят булавок памяти, в набедренный карман, где до того лежала взрывчатка.

– Нам нужно шевелиться! – сказала стоящая в дверях Линь. В руке она держала маленький черный контроллер. Как только он будет приведен в действие, четыре заряда, заложенных в этом помещении, взорвутся одновременно.

– И мне нужна информация.

Линь повернулась ко мне, и поскольку она по-прежнему оставалась в маске, мне не удалось прочитать зреющие в ее голове мысли. Хотя и без маски ее никак нельзя было отнести к тем, чьи мысли легко читать.

– Хорошо. – Линь кивнула. – Все, что пожелаешь. Мы выходим отсюда, и я рассказываю тебе всё.

53

Линь рассказала мне все. Ну, по крайней мере все, что она мне рассказала, походило на правду, а это было уже что-то. Из ее слов следовало, что мы не боевики наркокартеля, мы всегда работали в «Китай-алко», на протяжении вот уже пяти лет идет жестокая конкурентная борьба, и эти булавки памяти – эндшпиль этой игры. То, что охрана склада булавок оказалась такой малочисленной, объяснила Линь, было обусловлено тем, что до сих пор мы такие сильные удары еще никогда не наносили. Еще никогда не действовали так жестко, так дерзко. Только что благодаря нам война из холодной стадии перешла в горячую.

– Память, – заключила Линь, – это контроль. Сила вытекает не из дула оружия; она вытекает из того, что запрограммирован помнить человек, держащий это оружие. – Говоря, она продемонстрировала редчайший проблеск эмоций – глаза зажглись, она подалась вперед. – Это наш шанс, Эндшпиль. И если у нас есть воля, мы им воспользуемся. Воля и действие – вот что даст нам неограниченную силу. И нам необходимо лишь прикончить Лонга. В настоящий момент этот упырь с мертвым взглядом слаб. Его власть сама упадет нам в руки подобно спелому фрукту.

Мы сидели в старой таверне под названием «Таффи Льюис» в Тайпе. Подальше от людных мест, в глубине тихого переулка, в зале по большей части жители ближайших кварталов, грязная пивнушка,