Топор я купил в ломбарде в Гонконге где-то с год назад. Недавно, за большие деньги я нанозаточил лезвие, обработанное антикоагуляционным составом армейского образца, что является противозаконным. При малейшем порезе таким лезвием кровь не остановится, и кровотечение будет продолжаться до тех пор, пока раненого не доставят в больницу или он не умрет. «107-й» я забрал в качестве трофея после перестрелки с «алжирскими уличными девочками»; кастет мне достался после драки в баре с одним буйным англичанином, накачанным наркотиками, который не смог подкрепить свои слова делом.

Не зная, откуда у меня карты, я, повинуясь какому-то неясному зуду в подсознании, решил проверить казино «Золотой дракон». Узнав, что в одном только Макао два казино с таким названием, и еще семнадцать разбросаны по китайским особым экономическим зонам во всей Юго-Восточной Азии, я прекратил поиски. Я имею в виду, твою мать, это же просто колода карт. Я убрал ее в верхний карман куртки.

Разгладив свой «ирокез» ладонями так, чтобы он торчал прямо, Линь проверила магазин в своем игольчатом пистолете и убрала его в кобуру на спине за поясом. Она была в новой куртке из темно-зеленой кожи с большим воротником. Подкладка пуленепробиваемая. Моя джинса́ дополнительной защиты не имела – это упущение мне следовало исправить, учитывая наши планы.

Окинув меня взглядом. Линь одобрительно кивнула.

– Ты взяла? – спросил я.

– Да, – похлопала она себя по карману куртки. – А теперь давай поговорим с этим мерзавцем.

56

Номер-люкс Лонга, гостиница «Гранд Лиссабон». Канареечно-желтые стены с силуэтами черных слонов, в воздухе аромат кедровых благовоний. Лонг сидел за круглым столом из красного дерева, взгляд прикован к нам с Линь, вошедшим в дверь. Он был в обтягивающей рубашке со стоячим воротничком, подчеркивающей изящные линии его тела, губы выкрашены в броский ярко-красный цвет, резко контрастирующий с гладкой бледностью его лица. Одна рука лежала на столе, ногти в тон губам, и выбивала отрывистый ритм.

Перед дверью нас встретил здоровенный сингапурец по имени Дезмонд Хун по прозвищу «Стена», чемпион по смешанным единоборствам, примкнувший к Синдикату после того, как предыдущий привратник Лонга бесследно исчез при загадочных обстоятельствах. Нам пришлось отдать ему пистолеты и ножи, хотя он разрешил мне оставить кастет при себе.

В комнате вместе с Лонгом были еще трое, с кем мы еще не встречались. Китайцы, мужчина и две женщины, бывшие военные, судя по выправке и коротко остриженным волосам. Черные боевые куртки и брюки; у мужчины было сверкающее сталью ружье, у одной женщины на поясе висели игольчатый пистолет и меч-катана, у второй женщины болтался на ремне за спиной компактный пистолет-пулемет. Мужчина стоял у стены позади Лонга; первая женщина прислонилась к бару, вторая появилась из соседней комнаты, смерила нас взглядом и снова скрылась.

Мельком взглянув на них, Линь посмотрела на меня. За это краткое мгновение до того, как она снова повернулась к Лонгу, я понял, о чем она подумала: «С ними мы справимся без труда». Я улыбнулся ее философии вечной войны.

– (Вы опоздали, – сказал Лонг. – На два дня).

– Мы ждали, пока шумиха немного спадет, мистер Лонг, – ровным голосом ответила Линь. – Нападение на «Бао-сталь» привлекло к себе много внимания.

– (Полный провал).

Мы с Линь переглянулись.

– Почему вы так решили? – спросил я.

– (Два ваших человека мертвы).

– Охрана оказалась сильнее, чем мы предполагали, – сказала Линь, по-прежнему сохраняя полное спокойствие. – Нас встретила группа из двенадцати человек.

– (Из двенадцати крестьян!) – прошипел Лонг, воспользовавшись китайским словом «сянбалао», которое мой переводчик-имплант интерпретировал просто как «крестьяне». Однако на самом деле это было не так. В моем мире это слово широко используется, и я узнал все его оттенки. Не просто оскорбление, эквивалент «неотесанного деревенщины», оно подразумевало никчемность – люди, чья жизнь значила меньше жизни гангстера, люди, исполняющие изнурительные, бессмысленные и мимолетные роли в большом спектакле. Такие как Лонг, выжавшие из жизни еще два или три десятка лет с помощью различных омолаживающих процедур, особо любили употреблять это слово.

– Призрачная Машина и Пять Щелчков оказались слабыми, – продолжала Линь. – Их гибель в ходе выполнения задания доказывает это. Сражение – замечательный фильтр. Хорошо, что они умерли; они были недостойны своего привилегированного положения в Синдикате.

Лонг смерил ее долгим взглядом своих старых непроницаемых глаз. Достав из верхнего кармана куртки мягкую пачку, я вытащил губами сигарету и щелкнул зажигалкой, и тут мужчина у Лонга за спиной сказал:

– (Курить нельзя!)

Мой взгляд скользнул по нему, затем вернулся к кончику сигареты, к которому я поднес огонек зажигалки.

– (Курить нельзя!) – повторил мужчина, отрываясь от стены.

Я медленно выпустил белое облачко дыма.

– Загашу я эту сигарету, – сказал я, – только в твой правый глаз.

Заколебавшись, мужчина сглотнул комок в горле.

Лонг поднял руку, показывая, чтобы он успокоился. Сверкнув глазами, мужчина стиснул ружье с такой силой, что побелели костяшки пальцев. Усмехнувшись, я прошел к бару Лонга, чтобы налить себе виски.

– (Прототип), – посмотрев на Линь, сказал Лонг.

Та достала тонкую металлическую коробочку и положила ее на стол перед ним. Лонг открыл крышку – в полной тишине щелчок прозвучал громко.

Лонг перевел взгляд с коробочки на нас.

– (И также ваши булавки).

– Нет, – сказала Линь.

Лонг вопросительно поднял бровь, тонкую, словно нарисованную карандашом.

– Вот-вот начнется война, – объяснила Линь. – Мы с Эндшпилем полагаем, что для того, чтобы вести ее правильно, нам потребуется вся имеющаяся информация.

– (Мисс Фу, управляя своим бизнесом, я не ориентируюсь на мнения, высказанные моими подчиненными).

Линь молчала. Лонг ждал.

– Послушайте, – сказал я, указывая на него подбородком, в руке стакан односолодового виски. – Вы все равно не поверите в то, что увидите. За два дня мы запросто могли все подправить. Настолько хорошо, что никто не смог бы определить разницу. Так что слушайте: вы просите наши булавки, Лонг, не для того, чтобы их просмотреть, дело совсем не в этом. – Я постарался произнести это как можно спокойнее.

– (А в чем, в таком случае?)

– Власть. Вы просто хотите показать всем, что вы босс. Убедить нас в том, что командуете парадом именно вы. Быть может, вам также нужно убедить в этом себя самого. Однако в конечном счете вы только ставите под сомнение нашу преданность. Вы оскорбляете двух своих военачальников в тот момент, когда вот-вот начнутся боевые действия. А это, старина, просто глупо, твою мать.

В дверях снова появилась из соседней комнаты третья телохранительница, положив руку на пистолет-пулемет. Остальные двое переменили позу, вопросительно глядя на Лонга. Однако именно стройный старый дракон притягивал к себе все до последней унции