и другие возможности. Итак, кем угодно ты стать не сможешь, Эндель, это не программа «помоги себе сам», и я не твой духовный наставник. Но у тебя есть варианты стать другим человеком, и это будет лучше, чем быть автоматом-убийцей, кем ты являешься сейчас. Дружище, в настоящий момент ты лишь гулям корпоративной империи. И если ты хочешь жить так и дальше, я мало чем смогу тебе помочь.

Старик облизнул губы.

– Но я так не думаю. Поэтому я собираюсь тебе помочь. Моя конечная цель следующая: я хочу сломать планы «Китай-алко» добиться мирового господства. Выразить это по-другому невозможно, дружище. Эти деспоты с черными сердцами собираются подчинить себе все население, превратить людей в баранов. Итак, ты плохой человек, с этим не поспоришь, но ты не настолько плохой. Вся эта штука с порабощением человечества – это уже чересчур даже для тебя.

У старика задрожали брови – он улыбнулся.

– Так что, пожалуй, я прошу тебя спасти мир. Только и всего. Сейчас, – закончил старик, торжествующе потирая руки, – ты…

Музыка затихла, боль в руке вернулась, я открыл глаза. Потер их, размышляя о том, что сейчас произошло.

– «Гулям», – произнес я вслух.

На сетчатке появилось разъяснение: «гулям: у мусульман – воин-раб».

– Ого.

У меня мелькнула мысль, не схожу ли я с ума. Однако продолжалось это недолго. Закурив новую сигарету, я сделал пару затяжек, затем прижал к руке и ее.

– Сейчас, – продолжал старик, торжествующе потирая руки, – ты несешь в своей голове программу, и это полный улет. Маленький изящный алгоритм делает две вещи. Во-первых, он стремится разобраться в том заговоре, который затевают твои приятели из «Китай-алко». И, во-вторых, он жаждет, отчаянно жаждет рассказать об этом всему миру, когда придет время. Ну а твоя роль, дружище, настолько простая, что справиться с ней сможешь даже ты. – При этих словах у меня заходили желваки. Старик поднял руку, успокаивая меня. – На самом деле я хочу сказать, что независимо от того, что с тобой станется, – ну, если только не брать в расчет то, что тебе начисто оторвет голову, – эта моя маленькая схема обязательно сработает. В какой-то момент ты отдашь свою булавку одному из своих врагов. Они ее потребуют, чтобы обеспечить тебе алиби или чтобы поистязать тебя как-нибудь поизощреннее, – обычные гангстерские штучки, только бизнес и ничего личного. И, ну – ты им ее отдашь. А потом – через несколько месяцев или даже больше, когда ты сам начисто забудешь, что сделал это, мир узнает о том, что сотворили эти подонки.

Мы с тобой познакомились там, где они проводили свои эксперименты по контролю над населением. Первая фаза – заразить всех хронической потерей памяти. Мы уже какое-то время знали о ней, и она уже более или менее завершена, теперь это эндемия среди пользователей булавок. Вторая фаза – подправить память всему населению. Пока что это еще не получается. Можно тупо загрузить насильно мнемонические директивы – как это проделали с тобой; однако это будет действовать только в отношении тех, кого используют в очень специфических целях. Но даже это может быть ненадежным. Ключ в том, чтобы создать такую мощную булавку, которая сможет вместить в себя программу, способствующую созданию заданных органических воспоминаний через интерфейс между булавкой и сознанием. То есть засеять истинные воспоминания ложью, которая нужна этим сволочам.

У меня перед глазами возник образ того калеки-европейца, Ладислава Таука.

– А теперь, дружище, я не могу рассказать тебе про все то, что было у тебя стерто, но кое-что меня здорово озадачило. В твоем новом наборе воспоминаний есть несколько мнемонических директив. Элементарных инструкций: оставаться в Макао, быть верным той разъяренной вьетнамской стерве, что привезла тебя сюда, получать наслаждение, убивая людей, не выпендриваться в общественных местах и все такое. – Определенно, Вычеркиватель наслаждался собой, пусть и никто другой не разделял его веселья. – В общем, странное тут вот что: эти чудовища дали тебе новую булавку. И тут до меня дошло. В этом ничего удивительного. Булавку нельзя просто засунуть, если только не хочешь превратить жертву в полного шизофреника. Нетушки, нужно обратиться к Вычеркивателю. Но вот в чем дело: эта новенькая булавка уже была подправлена. Мой аппарат «Кандель-Ю» тотчас же это обнаружил. Вот что я хочу сказать: те, на кого ты работаешь, кто бы это ни был, даже они действуют наперекор друг другу. Так что я не знаю, что это за чертовщина, но вот как все обстоит. В общем, я оказал тебе услугу: активация этого сообщения запустит стирание мнемонических команд, загруженных в тебя. Лучшее, что я могу сделать, дружище, это вернуть тебе возможность принимать самостоятельные решения хоть в чем-то.

Посмотрев в сторону, старик почесал голову.

– Гм. Ну, по-моему, в общем-то, это всё. В сумме получается следующее: тебя капитально отсношали, и ты, скорее всего, в конце концов станешь трупом. Я просто хотел, чтобы ты знал. – Умолкнув, он провел ладонью взад и вперед по своим густым волосам, после чего продолжал, уже более подавленным голосом: – Я хотел, чтобы ты знал: ты любил своих родных. Мне никогда не приходилось видеть, чтобы кто-либо так заводился, готовый сделать все ради своих близких. Ты был похож на раненую змею[41]. Не пойми меня превратно, я вовсе не считаю тебя каким-то очень уж крутым парнем – ничего такого. Но ты любил своих родных и ради них готов был пойти на все. Последним, что ты сказал мне, прежде чем лечь в машину и позволить мне приступить к стиранию, было: «Я даже не могу их помнить. Только так я могу избавить их от опасности». К сожалению, ты был прав. Абсолютно прав. Я говорю это не для того, чтобы ты разыскал свою семью. Я этого не хочу, и ты также этого не хочешь. Я говорю это, дружище, потому что у тебя есть право. Право знать. Эти люди, к которым ты пристал, они самые настоящие чудовища. Они отняли у тебя то единственное, что имело для тебя значение. Я говорю это, просто чтобы ты знал: твоя семья – ты ее спас. Прими это как утешение.

Старик хлопнул в ладоши, момент грусти остался позади.

– А теперь, великолепный австралиец – ломатель коленных чашечек, с вывернутым наизнанку рассудком, если ты понимаешь все это, скажи: «понял», и программа автоматически сотрется. Однако музыку у тебя в голове я оставлю, дружище. Замечательный рок-н-ролл, который составит тебе компанию, когда ты будешь крушить черепа своим врагам, подарок тебе от меня. – Говоря: «тебе от меня», он указал