снова стоите передо мною, не догадываясь о том, что битва уже проиграна. Я расправлюсь с вами так же, как сделал это в предыдущий раз. Вы позволили себе стать слишком слабыми. – Лонг постучал покрытым красным лаком ногтем по металлу у себя за ухом. – Этот разъем исключительно для открытого канала и связи. У меня нет гнезда для булавки памяти. Такие есть только у дураков. У крестьян, отчаянно жаждущих найти утешение и поверить в какую-то электронную тень из прошлого).

Пока Лонг говорил, лицо у него нисколько не изменилось. Просто лицо молодого мужчины, эмоций не больше, чем если бы он обсуждал то, что съел на завтрак. И все-таки я что-то уловил.

– На этот раз все будет по-другому.

Лонг вопросительно поднял брови.

– Если только ты не хочешь сказать, что сознательно загрузил вирус с той булавки-прототипа, которую мы тебе дали, после чего с готовностью распространил его по всем остальным булавкам, вставленным в свой гибкий экран. Если только не хочешь сказать, что позволил нам забрать программу мнемонических директив, разработанную Призрачной Машиной и доведенную до ума Ладиславом Тауком, и вывернуть ее так, чтобы сейчас все до одного боевики Синдиката Макао считали нас с Линь лучшими кандидатами в боссы. Возможно, верили, что мы как-то спасли им жизнь, проявили доброту в отношении их близких, помогли им расплатиться с долгами, – верили во всю ту чушь, которую программа находит у них в голове и выворачивает наизнанку. Это действительно так? Что ж, полагаю, еще они помнят кое-что такое, что им совсем не нравится. Беспринципность, мстительность, жестокость, проявленные тобой. Что-нибудь в таком духе. Твоей власти пришел конец. – Я указал на него топором. – Ты труп, твою мать! Просто ты этого еще не знаешь.

Позволив себе легкую усмешку, Лонг протянул ко мне руки, ладонями к себе. Из указательного и среднего пальцев на обеих появились лезвия. Тонкие, металл такой чистый, что в ярком свете они показались чуть ли не белыми – до тех пор, пока в четырех пальцах не вылезли по восемь дюймов стали. Лонг небрежно скинул ногу на пол, встал и принял боевую стойку, к нам боком, ноги расставлены, четыре лезвия сверкают в свете ламп.

– (Что ж, все мы умеем делать сюрпризы).

Кружась, он налетел на нас. В буквальном смысле: руки вытянуты в разные стороны, стремительное мелькание, стальной ураган, движения более быстрые, чем у всех тех, кого мне доводилось видеть. Более быстрые, чем даже у Хромовой Линь Фу.

Опомнившись, я отступил назад, поднимая щит. Скрежет, искры. Линь вскрикнула, а Лонг уже был далеко, в десяти шагах от нас, там, откуда начинал. Похоже, Линь была потрясена не меньше меня; она провела тыльной стороной по щеке и изумленно уставилась на кровь на ней. Порез, который проходил от носа и заканчивался в дюйме от уха, сочился кровью, покрывшей нижнюю половину лица.

У меня гулко заколотилось сердце, в груди поднялась черная ярость, и я с ревом бросился вперед, поднимая щит и топор. Лонг усмехнулся за долю секунды до того, как я обрушился на него, после чего исчез, за исключением его ноги, поставившей мне подножку, отчего я впечатался, раскинув руки, в деревянную дверь в дальнем конце вагона, ведущую в его личные покои. Дверь разлетелась, и я провалился в полумрак комнаты за ней.

За те несколько секунд, что потребовались мне, чтобы тряхнуть головой, подняться на ноги и вернуться обратно, двое противников обменялись между собой, пожалуй, сотней ударов. Линь Фу и Лонг превратились в мельтешение мелькающей стали и искр; в промежутке между выпадом и парирующим блоком, между ударом ногой и ответным ударом ногой я успел увидеть лицо Линь, мрачное и сосредоточенное.

Лонг стоял ко мне спиной. На мгновение противники остановились, и Линь попятилась назад. Шагнув вперед, я обрушил на Лонга топор, лезвие сверкнуло, со свистом рассекая воздух.

Не знаю, какими там долбаными боевыми технологиями был начинен затылок Лонга, но он, предупрежденный, отскочил в сторону, вскидывая руки горизонтально. Лезвие топора прошло мимо предплечья, Лонг развернулся, нанося наотмашь удар Линь, однако она, воспользовавшись тем, что его внимание на мгновение оказалось отвлечено, ударила его ногой по ребрам. Лонг отпрянул назад, уходя от удара, налетел на стол и, изящно перескочив на него, опустился на ноги, снова принимая исходную боевую стойку.

Линь выглядела далеко не лучшим образом. Грудь вздымалась от напряжения, зеленая куртка была распорота в нескольких местах, на щеках и ногах порезы, и еще она получила удар в рот, рассеченная нижняя губа кровоточила.

Лонг, напротив, казался совершенно невозмутимым. Если он и дышал, я этого не замечал. Единственной раной у него была капелька крови на белой рубашке, под правым бицепсом. Капелька крови, затем больше, пятно начало медленно и неумолимо расплываться. Мой топор, теперь вонзенный в противоположную стену, скользнул ему по руке. И какие бы медицинские усовершенствования ни использовал Лонг, в ближайшее время этот порез не затянется, учитывая то, что я обработал лезвие топора антикоагулянтом.

Однако мистер Лонг, похоже, ничего не замечал. Он окинул нас с Линь удовлетворенным взглядом, от которого у меня кровь в жилах застыла, и остановил свой выбор на мне, указывая двумя лезвиями своей правой руки. Мелькнувший металл, боль, затем началась музыка. Пошатнувшись, я отступил на пару шагов назад и опустил взгляд. На правом бедре расширялись две красных полосы, длинная рана на внутренней стороне и вторая прямо по мышце, а внутри блеск стали. Лонг… он выстрелил своими лезвиями-пальцами!

Когда я поднял взгляд, на месте тех, которыми Лонг в меня выстрелил, уже выросли два новых, песня у меня в голове ревела, а Хромовая и Лонг сцепились снова. Я двинулся по проходу, подволакивая ногу, непроизвольно делая шаг на каждый второй такт.

Ба-дуп, ба-да да ба-да ба-дадада.

Шаг, шаг, шаг.

И тут Линь дала мне шанс. Она подстроила свой яростный выпад кинжалами как раз в тот момент, когда я приблизился к Лонгу сзади, тот вынужден был отступить назад, парируя удар, и я воткнул кулак с бронзовым кастетом ему под левую лопатку. Со свистом выпустив воздух, Лонг развернулся, поглощая удар, целясь лезвиями мне в горло. Но я уже подошел вплотную, продолжая двигаться, нанося удар головой. Лонг присел, мой удар скользнул ему по макушке, Лонг использовал инерцию для сальто назад, перескочив через кинжалы Линь, а я устремился за ним, мимо Линь, отражая его отчаянные удары своим щитом, целясь им Лонгу в лицо. На этот раз щит попал ему точнехонько в подбородок, Лонг отшатнулся