После чего помахал на прощание рукой и растворился.

Открыв глаза, я долго разглядывал двойной ожог на тыльной стороне ладони. Маленькие черные обугленные глаза не мигая смотрели на меня.

– Понял.

59

Глиммер-поезд плавно покачивался, мчась со скоростью восемьсот километров в час в Шанхай. Мы занимали целиком два вагона в хвосте состава. Частные, принадлежащие Синдикату, прицепленные специально для этой поездки. В предпоследнем – бильярдный стол, бар с уютными креслами и игорный стол в углу. Красный ковер с густым ворсом, запах кожи, за окном мелькающий пейзаж. Бар и игорный стол обслуживали филиппинцы с непроницаемыми лицами в белых смокингах.

Братья Пай-Гоу за столом играли в ту самую игру, по которой получили свое прозвище; Свистун Ду-Ва пил кофе и смотрел что-то за опущенными веками. Дезмонд Хун по прозвищу «Стена» сидел на высоком табурете у входа в последний вагон. Если не брать в расчет его, мы полагали, что можем доверять всем, кто здесь находился.

Мистер Лонг, похоже, нам не доверял. Садясь в поезд, мы должны были отдать свое оружие. Оно было убрано в багажный отсек наверху, отпереть который мог только Лонг. Его самого мы пока что еще не видели. Оружие у нас забрали три его новых телохранителя-китайца. Мы прозвали их «Троицей Южных Клинков», по названию подразделения спецназа из Гуанчжоу, в котором, по слухам, они прежде служили. Мы до сих пор не знали их имен – знали только, из какого они города, а также то, что они всё делают вместе. Когда я указал на то, что от нас, безоружных, не будет никакого толка, если глиммер-поезд подвергнется нападению, Южные Клинки посоветовали нам не беспокоиться: мистер Лонг мгновенно отопрет багажный отсек голосовой командой.

Правда, нам позволили оставить при себе свое холодное оружие, поэтому у меня под курткой висел топор, а на левом запястье сверкал недавно купленный нарукавник «Норинко номер 7». Я отметил, что Троица вооружена импульсными пистолетами. Линь, похоже, не было до этого никакого дела. Она просто пожала плечами и отдала свой игольчатый пистолет. Я догадался, о чем она подумала: со своими кинжалами она самый опасный человек во всем поезде, никто не сможет ей противостоять. Скорее всего, Хромовая была права, что лишь усилило мое беспокойство. Мистера Лонга никак нельзя было назвать дураком.

Мы с Линь сели отдельно от остальных, так, что она касалась меня своим бедром. Держа сигарету в руке, я повернулся к ней лицом, слегка отодвигая ногу. Глубоко затянувшись, я набрал в легкие дым, наслаждаясь горечью.

– Время.

Оторвав взгляд от моего лица, Линь отвернулась к окну. Помада и тени на веках бордовые. Темно-зеленая куртка. За окном яркое солнце, мы увидели его впервые за несколько месяцев. Оно озарило лицо Линь, гладкое и молодое, такое юное. Что-то такое, что я забыл, что-то такое, что я больше не видел в нашем подземелье.

– Давно пора, – ответила Линь.

Мы встали.

– Нам нужно увидеться с мистером Лонгом, – обратился я к Дезмонду.

Тот неуютно заерзал.

– (Он сказал, чтобы ему не мешали).

– В таком случае доложи ему, что мы здесь, – сказала Линь, так мягко, что я вздрогнул.

Дезмонд расфокусировал взгляд, передавая просьбу.

– (Мистер Лонг сказал, что будет счастлив вас видеть), – не скрывая своего удивления, сказал он.

Это радушное приглашение понравилось мне не больше, чем мягкий голос Линь. Словно красноспинный и воронковый пауки обсуждают вкусовые качества мухи. Однако останавливаться сейчас было уже слишком поздно, как слишком поздно останавливаться на полпути, когда ты сиганул вниз с обрыва. Я последовал за Линь в вагон мистера Лонга.

Последний вагон был отделан приблизительно так же, как и предыдущий: красная кожа, ковер с густым ворсом и обитые деревом стены. Тут никакого игорного стола не было, а дверь в дальнем конце вела в личные спальные покои Лонга. За окнами мелькали рисовые и соевые поля Южного Китая, высоченные черные солнечные мачты и небольшие огороженные поселения инженеров и техников, обслуживающих эти мачты. Среди полей встречались деревушки с крытыми черепицей крышами и хозяйственными постройками из бамбука, узкие, но ухоженные асфальтовые дороги и изредка обнесенный красной стеной буддийский храм.

Мистер Лонг сидел в дальнем конце вагона и пил чай из белой как кость фарфоровой пиалы. Он был в безукоризненной белой рубашке со стоячим воротничком и богато украшенном красном шелковом жилете. Я никогда прежде не видел его в этом жилете и посчитал само собой разумеющимся, что в ткань вплетены нити из паутиностали. Его изящные пальцы сжимали пиалу; когда мы вошли, он отпил глоток, глядя на нас своими старческими глазами поверх ободка. При нашем появлении двое из Троицы Южных Клинков, мужчина и женщина, встали и шагнули к нам навстречу. Третья осталась сидеть в дальнем конце вагона рядом с Лонгом, положив руку на рукоятку импульсного пистолета и устроив из этого целое представление.

Улыбнувшись подошедшей ко мне женщине, я ударил ее, прямой тычок левой, со всей силой, точно в подбородок. Хрустнула кость, голова резко дернулась назад, и женщина рухнула мне к ногам. Линь открытой ладонью ударила мужчину в горло, после чего вонзила ногу в коленный сустав. Тот упал, хрипло крича, одна рука на шее, другая – на изуродованном колене.

Вне всякого сомнения, Троица Южных Клинков двигалась быстро и свое дело знала. И все-таки нужно отдать должное эффективности неожиданной жестокости. К тому же мы, в конце концов, были приближенными Лонга и, следовательно, занимали в иерархии более высокое положение, чем рядовые телохранители.

Я поднял руки вверх и обратился к третьему члену Троицы. Женщина держала импульсный пистолет нацеленным мне в голову.

– Мы могли бы их убить, – сказал я. – Мы этого не сделали. И тебя нам необязательно убивать.

Быстро переведя взгляд с меня на Линь и обратно, та сглотнула комок в горле. Лонг просто ждал, совершенно невозмутимый, глядя на нас так, словно мы были действующими лицами какого-то шоу от первого лица, на которое он случайно наткнулся.

– Мы пришли сюда за Лонгом, а не за тобой. После того как все закончится, никаких репрессий в отношении вас не будет. Мы с Линь станем заправлять Синдикатом. Вы получите в нем важное место.

Судорожно переводя пистолет с Линь на меня и обратно, боевик молчала.

– Итак, ты новенькая, но не сомневаюсь, это тебе известно: Хромовая является самым быстрым и смертельно опасным человеком в Макао. Прежде чем ты выстрелишь из своего пистолета, Линь, – я кивнул на свою напарницу, – вонзит кинжал тебе в