– Нет.

– Только одну…

– Вейчи! – произнес я преувеличенно строгим тоном.

Это была башня, стройная и высокая. В какой-то момент еда становилась такой глупой, такой перформативной, что переставала быть едой, превращаясь в предмет искусства, которым следовало любоваться и восхищаться. Вроде тех крошечных блюд, на которые богатые козлы пялятся в ресторанах, отмеченных звездами «Мишлен»[36]. Конечно, таким торт еще не был, однако зону комфорта, на мой взгляд, он уже покинул.

И все-таки в нем было все то, что нравилось девочкам – всем трем – если верить стоявшей перед выставленной на витрине коробкой карточке. «Торт с тремя сортами шоколада: темный шоколад, соленая карамель, шоколадная стружка, шоколадная помадка». Поэтому я купил эту колышущуюся экстравагантную громаду, черт бы ее побрал, и, судя по лицам девочек, в выборе я не ошибся.

– Надо поставить торт на праздничный стол, – сказала Кайли. – Он будет смотреться там просто здорово!

– Правильно, – согласился я.

– Я его отнесу, – вызвалась Вейчи.

– Ты еще слишком маленькая, – возразила Кайли.

– Не маленькая! – воскликнула Вейчи, хватая край коробки.

– Осторожнее, милая!

Приподнявшись на цыпочки, взяв коробку обеими руками, Вейчи придвинула ее к себе. Кайли схватила белую картонную крышку.

– Я это сделаю!

Вейчи потянула коробку к себе, Кайли сопротивлялась, и я отчетливо увидел, что будет дальше, громкое «НЕТ!» поднялось у меня из горла, но было уже слишком поздно, пальцы Кайли соскользнули с коробки, Вейчи отступила назад, не удержав равновесия, коробка накренилась, и в дело вступили различные силы притяжения, две соперничающие друг с другом сестры и закон Мерфи[37].

Хлоп!

Трясущаяся нижняя губа Вейчи вытянулась на целую милю вперед.

– Вейчи! – воскликнула Кайли.

Вейчи взорвалась. Слезами, всхлипываниями, соплями.

– И-и-и-извини, п-п-па…

Поспешно отодвинув в сторону свое отчаяние по поводу погибшего торта, я крепко обнял свою дочь. У Вейчи тряслись плечи.

– О, милая! – улыбнулся я. – Не плачь!

Я привлек к себе другой рукой Кайли, и та, беря с меня пример, тоже сказала:

– Не плачь, Вейчи, не плачь!

Всхлипывания немного утихли, и Вейчи оторвалась от моей груди, рубашка стала мокрой от слез и соплей.

– Торт пропал! – пробормотала Вейчи.

– Да, – вздохнув, подтвердил я.

– Но он был шоколадным.

– Гм. – Я задумчиво посмотрел на торт. – Знаете, верхняя часть до пола не достала.

– Ой! – воскликнула Вейчи, хлопая в ладоши.

– Ой! – подхватила Кайли.

– Так, Вейчи, дай-ка мне вилку.

Просияв, девочка поспешила принести мне вилку. Я насадил на нее шоколадную подложку торта, превратившуюся теперь в его верхнюю часть.

– Но нам ведь нельзя, – сказала Вейчи. – Правда?

– Дайте сперва мне попробовать. Гм… – Я покрутил кусок торта во рту. – Просто фантастика, черт побери!

– И мне! – воскликнула Кайли.

– И мне тоже! – подхватила Вейчи.

– Так, – сказал я, – несите три бумажных тарелки.

Девочки стремглав бросились к буфету.

47

– Во имя всего святого, чем вы тут занимаетесь?

Цзиань стояла в дверях, на плече спортивная сумка, глаза широко раскрыты. Мы втроем сидели на полу кружком, по-турецки, вокруг бесформенной груды праздничного торта, держа тарелки у самого лица, в руках вилки.

– С днем рождения, дорогая! – сказал я.

– С днем рождения, мамочка! – завизжали девочки. Вейчи подняла вилку вертикально вверх, с насаженным на нее вкусным куском.

– Вот так австралийцы едят торт? – стратегически вскинула брови Цзиань. – Вид у вас прикольный.

– Это получилось случайно, – объяснил я.

Выудив из кармана свечку и зажигалку, я вставил свечку в самую вершину аппетитной массы и зажег ее.

– Нет, Эндель! – сказала Цзиань, и выражение ее лица подтвердило: «Нет, Эндель!»

– Это просто объедение! – воскликнула Вейчи.

– Девочки, это самое настоящее свинство!

– Но наши куски не дотронулись до пола. Папа так сказал!

– Существует правило шести дюймов, – напомнила Цзиань.

– Что?

– Еда не может находиться ближе шести дюймов от пола, – не допускающим возражений тоном произнесла Цзиань. – В противном случае с научной точки зрения это свинство!

Я указал на вершину горы, в которую превратился торт.

– Тут явно больше шести дюймов.

– Значит, ты продолжаешь упорствовать? – подняла брови Цзиань.

Изобразив на лице выражение «какого черта», я поднял руки вверх.

Хитро улыбнувшись, Цзиань вздохнула.

– Это и есть мои подарки на день рождения? Торт на полу?

– В шкафу в спальне, на верхней полке, – сказал я. – За спальным мешком.

Цзиань бросила спортивную сумку на стул.

– Отлично.

Она удалилась, покачивая бедрами.

– Так, девочки, – сказал я. – Доедайте то, что у вас в тарелках, а я избавлюсь от остального. Это правда напоминает свинство.

– Но, папа!.. – начала Кайли.

– Я куплю еще один торт, договорились?

– Такой же?

– Ну да, абсолютно такой же, а теперь отправляйтесь смотреть свою передачу.

Девочки ушли, а я собрал остатки торта и выбросил их в компостную кучу. По крайней мере, помидоры будут рады. Я вытирал губкой плитку на полу, когда мое сознание зарегистрировало отсутствие. Отсутствие звуков. Гибкий экран не работал, пакетики с орешками оставались пустыми.

– Девочки?

Уронив губку в раковину, я прошел в гостиную.

– Девочки!

Наверное, спрятались.

Я отправился в спальню, спросить у Цзиань. Она стояла ко мне спиной. С ее плечами что-то было не так.

– Ты не видела девочек?

Цзиань обернулась. Вскрикнув, я отшатнулся назад.

– Мне очень понравилось, – сказала она, протягивая серебряное ожерелье. Но только это была не Цзиань. Это было какое-то чудовище. Лицо Цзиань исчезло, сменившись сморщенным лицом старика с всклокоченной бородой. И то же самое с остальным. Тело, одежда для йоги, даже волосы.

– Напрасно ты его купил, Эндель, – сказало существо, застегивая ожерелье на шее.

– Что это такое, твою мать?

– Что случилось, дорогой?

При виде этого жуткого, отвратительного существа мне захотелось его разбить. Шатаясь, я отступил к шкафчику за спиной и, опустив взгляд, нашел металлическую бейсбольную биту, лежащую там.

– Твою мать, где…

Существо исчезло. Я на какую-то наносекунду оторвал от него взгляд, и этот вызывающий тошноту гибрид пропал. Конец биты глухо ударил по деревянному полу.

– Твою мать!..

Подул ветерок. В комнате, окна и дверь закрыты, однако подул ветерок, подхваченные им обрывки картона поднялись в воздух и стали распадаться, как и пол, а затем столик и… твою мать, что здесь происходит?

48

Меня окликнула Цзиань. Ухватившись за дверной проем, чтобы удержаться на ногах, я вернулся назад, сбитый с толку.

– Медведь проснулся, – мягко улыбнулась Цзиань. Она стояла у стола на кухне, в руке чашка с дымящимся кофе.

– А.

– Ну? – спросила Цзиань.

– Цзиань?

– Эндель, по утрам ты просто ужасен!

Я окинул себя взглядом. Я был в одних трусах. Наверное, это сон…

– Дочери хотят тебя видеть.

– Что?

Цзиань кивнула на детскую комнату.

Я оглянулся. Моя спальня по-прежнему была на месте, кровать по-прежнему