– Я детей не убиваю! – резко промолвила Линь. – На кладбище я старалась вразумить тебя.

– Вот как? – прищурился я.

Хромовая небрежно отмахнулась от моего удивления.

– Молчи и слушай, – продолжала она. – Счастливчик Чжуинь и ты были знакомы друг с другом. Когда ты расстался со своей женой, чтобы увести за собой погоню, ты направился прямиком в тот регион, где, как было тебе известно, должен был находиться Чжуинь. Это был бар «Милдред Пирс»? – Я ничего не сказал, однако Линь, должно быть, увидела что-то у меня на лице. – Точно. Так вот, это заведение принадлежало Счастливчику. Ты, по всей видимости, несколько раз встречался с ним там. Какие-то отголоски воспоминаний привели тебя туда в поисках безопасного убежища. Однако на самом деле все было как раз наоборот. Лонг так основательно отсношал твой рассудок, что теперь все пути там вели прямиком к нему. Разумеется, у него есть системы наблюдения и осведомители. Однако самым надежным источником информации для него был ты сам. Ты всегда будешь раскрывать себя, Эндель. Всегда.

Итак, вы были близки, Ты и Счастливчик. Два бедных иммигранта, вместе поднявшихся в иерархии Синдиката. Вы были как родные братья, обсуждали свои планы, вели свою игру. Ты был боссом, Эндшпиль, а вовсе не рядовым боевиком. Вот почему тебе удалось добраться сюда, в Сыаньтанг, и превратить город в кровавую сцену своей мести. Ты был одним из самых толковых и жестоких боссов в Синдикате Макао. – Линь смерила меня взглядом. – Сейчас ты превратился в жалкую тень того человека. Ты стал глуп и пытаешься вести заведомо проигрышную войну.

– У меня такое чувство, будто я вел эту войну всю свою жизнь, – задумчиво промолвил я. По мере того, как Хромовая говорила, что-то пробуждалось у меня в памяти, и на поверхность поднимались старые, выцветшие мысли. Обтрепанная фотография номера-люкс мистера Лонга в гостинице «Гранд-Лиссабон», я сижу там вместе с Чжуинем и мистером Лонгом. Запах дыма сигареты мистера Лонга, зажатой в изящных пальцах; широкая улыбка Чжуиня, его постоянно мечущийся взгляд, когда он говорил о деле; огни города внизу: у этой картинки не было звука, но я знал, что мы говорим о деле. Все трое боссы, равные, обсуждаем свои дальнейшие действия. Тут у меня в груди разрослось что-то странное. Боль, но боль старая. Древняя скорбь, по тому, кого я когда-то знал, по тому, кем я когда-то был.

– Счастливчик защищал тебя, – снова заговорила Линь. – Когда ты объявился неожиданно, как гром среди ясного неба. Он знал, что ты в бегах, должен был знать. Лонг разослал сообщения всем своим подручным, приказав искать тебя.

Хромовая отпила глоток саке, снова с закрытыми глазами. Открыв их, она посмотрела на труп Чжуиня.

– Это очень пагубно влияет на здоровье – быть твоим другом.

Я сидел, полностью обессиленный, где-то глубоко в голове тихо звучала музыка. Должно быть, Сухи, проломив мною стену, нанес повреждение каким-то внутренним органам.

У меня в груди вскипела ярость по отношению к этой женщине, на руках у которой было столько моей крови. Но также было кое-что еще. Придавившая меня тяжесть, такая, что я не мог даже повысить на Линь голос. Эта ноша была даже тяжелее усталости от бесконечной войны. Вангаратта, Ха, Счастливчик Чжуинь, Топор, все члены моей группировки – все эти трупы давили на меня.

– Господи, Эндель, ты был слишком умен для простого боевика с улицы. Нам принадлежал весь Макао.

– Нам? – удивленно поднял на нее взгляд я.

Линь налила себе еще саке, не обращая внимания на мой вопрос. Подняв стаканчик, наполненный до краев, она заговорила:

– Но ты встретил ту женщину, и все изменилось. Ты больше не хотел делать то, что нужно делать. Больше не хотел быть боссом.

У меня чесались шрамы. А может быть, это были мои воспоминания. Появился какой-то образ, на самой границе моего сознания, который я никак не мог ухватить.

– И… и что произошло?

Хромовая вздохнула, начиная терять терпение.

– Ты заключил с Лонгом сделку, собираясь завязать с Синдикатом. Выкупить свою свободу. Стереть все воспоминания о нашей деятельности. Начать новую жизнь.

– В таком случае… но…

– Но ты доверился мистеру Лонгу, рассчитывая на то, что и он выполнит свое обещание. Идиот! К тому времени Счастливчик уже перебрался во Вьетнам, так что посоветоваться с ним ты не мог. Лонг тебя не отпустил, как он мог так поступить? Он держал тебя рядом, следил за тем, чтобы ты не оказался скомпрометирован. Быть может, Лонг также нашел тебя полезным в качестве громилы, устраняющего конкуренцию. Как бы там ни было, накрашенный труп – самое настоящее чудовище, твою мать, и ты был полным дураком, решив, что он сделает то, о чем ты его просишь.

Я выпустил облачко дыма.

– Нет. Тут что-то не так. Я ни за что не доверился бы мистеру Лонгу. Особенно в таком серьезном вопросе.

– Ты хотел узнать, кто ты такой. Я тебе рассказываю.

– Для человека, полностью равнодушного, ты, похоже, собрала в своем досье на меня слишком много всего.

Хромовая молча выпила саке.

– Приблизительно семьдесят пять процентов того, что ты сейчас рассказала, похоже на правду, – сказал я. – Может быть, имеет вид правды.

– Семьдесят пять процентов – это очень хорошо для того, кто на протяжении двух лет довольствовался абсолютным нулем.

Я поднял бровь, соглашаясь с ней, после чего погрузил лицо в бутылку виски. Я уже опустошил ее на три четверти и начинал это чувствовать. Теперь больше не было никакого зуда, чтобы меня сдержать, никаких отчаянных надежд. Рассудок и сознание плавают, в голове звучит музыка, в соседней комнате барабанит дождь. Похоже, Хромовая никуда не торопилась. Она смотрела поверх моей головы, в окно на раскинувшийся внизу город, ее бордовые губы блестели от саке.

Докурив, я решил, что уже пора.

– Как мы это сделаем?

Линь потребовалось какое-то мгновение, чтобы снова сосредоточиться, понять смысл сказанного мною.

– Кажется, наш здешний Вычеркиватель куда-то пропал. Придется доставить тебя обратно в Макао.

– Нет, я просто хочу побыстрее покончить с этим.

– Каким образом?

– В городе есть еще один Вычеркиватель. Китаец, прекрасно знает свое дело.

Линь начала было возражать, но я ее перебил.

– Я не собираюсь ждать возвращения в Макао и общения с тем мясником, которого вы там накопали. Я хочу разорвать эти цепи воспоминаний, как ты говоришь, и покончить со всем. Так что давай займемся делом.

Линь подняла стакан, приветствуя сказанное мною, и осушила его до дна.

– Отлично, Эндшпиль, – тихо промолвила она. – Пришла пора тебе возвращаться домой.

46

Скрыть звуки шагов