узнает что-то определенное о природе человеческой души. Его коллеги, более занятые установлением диагноза и статистическими подсчетами, часто посмеивались над его странными занятиями. Однако Юнг все больше приходил к убеждению, что понятие «душа» не только означает нечто реальное, но и «является самым основным, самым реалистическим понятием в психологии».

В феврале 1903 года Юнг женился на двадцатилетней дочери преуспевающего фабриканта Эмме Раушенбах (1882–1955), с которой прожил вместе 52 года, став отцом четырех дочерей и сына.

Важнейшими событиями в жизни Юнга стала его судьбоносная встреча с Фрейдом в 1907 году и последующий за этой встречей так называемый психоаналитический период в его творческой биографии.

Еще до знакомства с Фрейдом Юнг занимался исследованиями бессознательного. Он разработал тест словесных ассоциаций (который показал, как бессознательные проблемы воздействуют на речевые паттерны), предложил идею комплекса (отщепленных психических фрагментов с полуавтономным существованием), прошел подготовку по психопатологии у Пьера Жане в Париже и продолжал исследования по шизофрении в клинике Бургхольцли в Цюрихе. Работа Фрейда заинтересовала Юнга, поскольку в ней исследовались психологические причны возникновения умственных заболеваний, Юнг чувствовал, что она может пролить свет на неизвестные доселе области человеческого разума.

Фрейд, со своей стороны, приветствовал интерес Юнга к психоанализу, потому что обнаружил в нем высокую образованность и сильную мотивацию к психоаналитическим изысканиям; он почувствовал, что Юнг способен вывести психоанализ за пределы еврейской Вены в психиатрический мир христианского Запада, на который нацелился сам Фрейд. «Связь Юнга с нами, – писал Фрейд Карлу Абрахаму в 1908 году, – тем более ценна для нас, что благодаря ему (Юнгу) психоанализ сможет избежать опасности остаться в истории исключительно еврейским национальным занятием». Фрейд «миропомазал» Юнга в качестве своего «преемника и коронованного принца». Но почти сразу же Юнг начал выражать свое несогласие со взглядами Фрейда на психоанализ.

Юнг увидел, что фрейдовские взгляды ограничены теми самыми материалистическими предпосылками и ограничениями, с которыми он столкнулся в психиатрии. Уже в 1908 году Юнг стал критически относиться к тому, что он называл фрейдовской «догмой» инфантильной сексуальности, к настойчивости, с которой Фрейд заявлял, что симптомы всех болезней восходят к детским травмам, к его приверженности идее эдипова комплекса, к его рецептурному подходу к символизму сновидений, где всё, по сути, символизирует пенис или вагину. Не соглашался Юнг и с моделью психического устройства личности, предложенной Фрейдом и состоящей, по его мнению, из супер-эго, эго и оно. Он считал, что такое разделение носит спорный, условный характер и весьма упрощено, а это не позволяет, по его мнению, достаточно адекватно описывать ландшафт психического.

Тем не менее дружеские отношения сохранялись, и в 1909 году вместе с Зигмундом Фрейдом и другим психоаналитиком – венгром Шандором Ференци, работавшим в Австрии, – Карл Юнг впервые приехал в Соединенные Штаты Америки, где прочел курс лекций о разработанном им методе словесных ассоциаций. Университет Кларка в штате Массачусетс, пригласивший европейских психоаналитиков на празднование своего двадцатилетия, присудил Юнгу и его коллегам почетную степень доктора.

Международная известность, а с ней и частная практика, приносившая неплохой доход, постепенно росли. В 1910 году Юнг оставляет свой пост в клинике Бургхольцли (к тому времени он стал главным врачом) и полностью сосредотачивается на частной практике, принимая многочисленных пациентов у себя в Кюснахте (предместье Цюриха, где семейство Юнгов выстроило себе дом), на берегу Цюрихского озера. В это время Юнг становится первым президентом Международной ассоциации психоанализа и погружается в свои глубинные исследования мифов, легенд, сказок в контексте их взаимодействия с миром психопатологии.

Появляются публикации, довольно четко обозначившие область последующих жизненных и академических интересов Юнга. К этому моменту более ясно определилась и граница его идеологической независимости от Фрейда во взглядах на природу бессознательного психического.

Фрейд, по мнению Юнга, двигался в глубинные области человеческой души, но с такими предрассудочными ограничениями, что это не давало ему возможности понять многое из того, что он видел. Юнг же хотел, чтобы все в психологии носило открытый характер, было восприимчиво к самой возможности того, что силы, управляющие будущим, а не только прошлым, играли свою роль в пьесе, именуемой историей личности. Юнг утверждал более широкое – не сводимое только к сексуальности – представление о либидо, или психической энергии, исповедовал символический подход к сновидениям и постулировал телеологический характер – направленность вперед психических устремлений и мотиваций – психического. Фрейд, как это виделось Юнгу, хотел увязать все психическое с прошлым, с ранним детством; Юнг же стремился показать, что психическое имеет свою цель и побуждает нас созидать все более новую и более масштабную личность.

Подобные заявления Юнга расстраивали Фрейда, срывали его планы в отношении своего «преемника». Он не хотел, чтобы Юнг представлял психическое в поэтической или литературно-символической области, где неопределенные философские принципы управляли бы тем, что происходит в человеческом разуме. Юнга, символического мыслителя, унаследовавшего знание немецкой романтической и греческой философской традиций, привлекали корневые, базовые идеи относительно психического и мифологические силы или архетипы, которые никогда не смогут быть объяснены в рациональных терминах. Юнг утверждал, что архетипы даны самой жизнью и должны восприниматься как основополагающие психические начала и структуры. Подобное представлялось Фрейду не вполне научным, а скорее мистическим подходом в изучении психического. В любой психической проблеме Фрейд всегда искал – и находил – рациональные причины, однако Юнг отверг фрейдовское понимание бессознательного, аргументируя это тем, что разум не является только личностным достоянием, что он носит универсальный характер и содержит в себе религиозное измерение.

Архетипы, которые Юнг определял как универсальные формы коллективного бессознательного, не имеют своим источником личный опыт, но происходят из платоновской области родовых идей и воспоминаний. Если Юнг во многих смыслах является интеллектуальным наследником Платона, который постулировал идеальную сферу абстрактных форм – невидимых метафизических конструктов, – то Фрейд является наследником Аристотеля, который стремился понять окружающий мир и человека в нем с помощью рациональных объяснений и логики.

Взгляды Юнга, как и аналитическая терминология на этапе его сотрудничества с Фрейдом (1906–1913), были еще не вполне сформулированы, но уже тогда Фрейд увидел, что Юнг уходит из науки в сторону магического мышления, что он замещает скептицизм научного подхода философскими, религиозными и космологическими утверждениями. И в каком-то смысле Фрейд был прав, так что понять его душевную боль можно. Интуиция указывала Юнгу на тот уровень психической реальности, который не являлся «научным» в общеупотребительном смысле, и Фрейд оказался перед тяжелым выбором. Он должен был либо оставить науку и отправиться вслед за Юнгом, либо оставить Юнга и сохранить верность науке, как он ее понимал. Фрейд выбрал второе.

Юнга трудно назвать ученым в традиционном