уже бежит за старой девой, которая тащит на руках ребенка, завернутого в коричневое одеяло. Он поливает ребенка струей мочи. Старая дева чувствует сырость, но думает, что это наделал ребенок. Заторопившись, она уходит.

УТРО. Через улицу, залитую зимним солнцем, идет прекрасно сложенный и совершенно голый негр. Он двигается по направлению к востоку, к Берну (то есть к столице Швейцарии). Мы – во французской Швейцарии. Мы решаем пойти и оплатить его визит.

ПОЛДЕНЬ. После длительного путешествия на автомобиле по заснеженной пустынной местности мы въезжаем в город и входим в темный дом, где, как сказано, остановился негр. Мы очень боимся, что он может замерзнуть до смерти. Однако его слуга, такой же черный, принимает нас. Негр и слуга немые. Мы заглядываем в свои рюкзаки в поисках подарка для негра. Там должно быть нечто характерное для цивилизованного мира. Я оказываюсь первым, кому приходит на ум предложить негру коробок спичек, который я поднимаю с пола и протягиваю ему с почтением. После того как и все остальные передали ему свои подарки, начинается совместный радостный кутеж, счастливый общий праздник».

Даже на первый взгляд это четырехчастное сновидение производит необычное впечатление. Оно включает в себя весь день и движется в «правую» сторону, в направлении роста сознания. Движение начинается с вечера, проходит сквозь ночь и заканчивается в полдень, когда солнце уже в зените. Таким образом, «дневной» цикл представлен как образец всеобщности.

Четверо приятелей в этом сне, похоже, символизируют становление мужественности психики Генри, а их похождения сквозь четыре «этапа» сновидения имеют геометрический образец, напоминающий одно из существенных базовых строений мандалы. Получается так, что вначале они пришли с востока, а затем с запада стали двигаться в направлении «столицы» Швейцарии (то есть центра). Они словно демонстрируют такой порядок, в котором совершается попытка объединения противоположностей в центре. И этот момент подчеркивается движением во времени – погружением в ночь бессознательного, за которым, согласно движению солнца, наступает подъем к яркому зениту сознания.

Сон начинается вечером, в то время, когда порог сознания низок, и импульсы и образы бессознательного способны легко его пересекать. В таком состоянии (когда женская составляющая мужчины пробуждается легче всего) совершенно естественно обнаружить появление женского образа среди четырех друзей. Это фигура анимы, принадлежащей им всем («необщительная и утонченная», напоминающая Генри его сестру) и связывающей их всех друг с другом. На столе стоят три сосуда с различным содержимым, своими вогнутыми формами подчеркивающие саму восприимчивость, свойственную женщине. Тот факт, что этими сосудами пользуются все присутствующие, и указывает на тесную взаимосвязь между ними. Сосуды различаются по форме («ликерный бокал», «винный фужер» и «классической формы чаша») и по цвету содержимого в них. Противоположности, которые представляют эти жидкости: сладкое и горькое, красное и желтое, опьяняющее и отрезвляющее, – перемешаны между собой, так как употребляются каждым из пяти присутствующих, пребывающих в бессознательной общности.

Девушка выглядит как тайный агент, катализатор, ускоряющий события (поскольку ролью анимы и является задача вести мужчину в область его бессознательного и тем самым принуждать его к более глубоким воспоминаниям и расширению сознания). Это почти все равно что, смешивая ликер и чай, достичь веселья.

Вторая часть сна рассказывает нам больше о приключениях этой ночи. Четверо друзей внезапно обнаруживают себя в Париже (который для швейцарцев является воплощением города похотливой чувственности, безудержной радости и любви). Здесь уже имеет место некоторое разделение в единстве четырех, в особенности между эго в сновидении (которое в огромной степени отождествлено с ведущей мыслительной функцией) и «президентом Республики», представляющим неразвитую и бессознательную функцию эмоций.

Эго (Генри и два друга, которых можно считать олицетворением его полусознательных функций) смотрит с балкона на президента, чьим характеристикам соответствуют такие, которые можно при желании обнаружить в недифференцированной составляющей психического. Президент нетвердо стоит на ногах и предоставлен своим влечениям и инстинктам. Пьяный, он мочится на улице; он не осознает себя, как и примитивный человек, следующий лишь своим животным побуждениям. Таким образом, президент резко контрастирует с общепринятыми нормами и правилами поведения добропорядочного швейцарского ученого, принадлежащего к среднему классу. Лишь в самой кромешной тьме бессознательного могла обнаружить себя эта сторона Генри.

Однако некий позитивный аспект фигура президента все же имеет. Его моча (которая может быть символом потока психической энергии-либидо) струится неистощимым потоком. Это указывает на изобилие творческой и жизненной силы. (Первобытные люди рассматривали, например, все относящееся к телу: волосы, экскременты, мочу или слюну, – как имеющее магическую силу.) Этот не совсем приятный образ президента может также быть признаком силы и изобилия, часто присущих теневой стороне эго. Но он не только мочится без всякого смущения и стеснения, а еще и гонится за какой-то старухой, держащей ребенка.

Эта «старая дева» является в некотором смысле противоположностью или дополнением той застенчивой, хрупкой анимы из первой части сновидения. Она до сих пор девственница, хотя и старая, и выглядит, словно она мать; фактически Генри ассоциирует ее с архетипическим образом Марии с младенцем Иисусом. Но тот факт, что малыш завернут в коричневое (цвета земли) одеяло, создает впечатление, что это скорее хтонический, земной антипод Спасителя, нежели само небесное дитя. «Орошающий» это дитя своей мочой, президент словно пародирует обряд крещения. Если считать дитя символом потенциальности, составляющей внутреннюю суть Генри, то тогда оно может получить силу, пройдя через этот ритуал. Но сон больше ничего не сообщает; женщина с ребенком торопливо убегает.

Эта сцена знаменует поворотный момент в сновидении. Опять наступает утро. Все, что было темным, черным, примитивным, несущим в себе силу, в этом последнем эпизоде собрано вместе и воплощено в изумительном негре, который появляется обнаженным, то есть непосредственным и правдивым.

Подобно тому как темнота и яркое утро, горячая моча и холодный снег являются противоположностями, так теперь черный человек и белый ландшафт образуют отчетливую антитезу. Теперь четыре приятеля должны ориентироваться уже в этих новых измерениях. Их позиция изменилась; тот путь, который пролегал через Париж, неожиданно привел их во Французскую Швейцарию (откуда родом невеста Генри). Трансформация у Генри имела место и на более ранней стадии, когда он был раздавлен бессознательными содержаниями своего психического. Теперь он впервые может начать поиски своего дальнейшего пути из тех мест, что являются родными для его невесты (что указывает на принятие им основ ее психологии).

Вначале он следует из Восточной Швейцарии в Париж (с востока на запад, по пути, который ведет к темноте, мраку, бессознательному). Теперь он разворачивается на сто восемьдесят градусов, навстречу встающему солнцу и возрастающей ясности сознания. Этот путь ведет к центру Швейцарии, к