мы оставили на границе надела. Припрятали мы их за сараем на одном из хуторов, который жил за счет функции перевалочного пункта меж городами, так что теперь отряд перемещался налегке вопреки возможным ожиданиям атритальцев, что мы будем тащиться с гужевым транспортом основными дорогами. Которые, впрочем, не особо-то и отличались от малых троп. Просто была еще колея для повозок, вот и вся разница.

Взял я на испытания и горшочки с консервами, которые плотно уложили на вьючных лошадей в седельные сумки мои бойцы, переложив хрупкий груз тканями и другими вещами. Чем больше мы двигались, тем четче я понимал, что текущий формат хранения не самый удачный и надо переходить хотя бы на толстое стекло.

Перед переходом границ надела мы уже один раз сытно позавтракали теми самыми консервами, что бойцы восприняли чуть ли не с восторгом. Нежное, хорошо посоленное волокнистое мясо вместо гадкой солонины, которую приходилось грызть в рейдах и на переходах. А если есть время в котле каши сварить? Так это вообще пиршество получается, а не простая солдатская еда! А то, что такое блюдо можно перевозить по летней жаре, а приготовлено мясо и вовсе было еще в холода… Я ловил на своей фигуре удивленные взгляды дружинников во время приема пищи, но ничего не отвечал. А вот Грегор, который заведовал в замке консервным цехом, светился как начищенный самовар. Оно и понятно, ведь эти консервы, в основном, плод его трудов, а не моих. Я так, организовал и пошел другими делами заниматься…

Подошли мы к мельнице на третий день нахождения на землях барона Фитца. Конечно же, местные нас уже давно обнаружили и, думаю, доложили в город, что барон Гросс движется на юг, но это можно было принять за попытку упереться лбом в городские стены, чтобы вызвать Фитца на честный бой.

Интересно, как вообще представлял мои действия барон? Что я буду брать приступом шестиметровые стены Атриталя? Или соберу две штурмовые башни, в которых нас бы и сожгли? Или просто пойму всю тщетность борьбы и позволю барону Фитцу меня обезглавить?

Чем дольше я размышлял над этой ситуацией, тем четче понимал, что живым меня видеть сосед не хочет. И если у него появится возможность, он обязательно отправит меня на тот свет, и ничего у него не дрогнет, и никаких мыслей о цеховой аристократической солидарности не появится.

Мои парни действовали четко, ведь все, что надо, мы уже обсудили. С собой у нас было пара сосудов с ламповым маслом, ветоши по сумкам хватало, как и пустых глиняных горшочков, которые выбросить рука не поднялась. Так что быстро разлив масло по горшочкам, замазав горловину свежей глиной и обмотав всю конструкцию чуть промасленной ветошью, мы получили с десяток зажигательных мини-снарядов.

Ничего нового в подобной конструкции для моих орлов не было, единственное, что некоторые нервничали, ибо в междоусобицах отряд не участвовал уже довольно давно, нанимаясь чаще в королевские рейды, потому что платили лучше, да и в качестве дружинников это были первые столкновения.

Наемник всегда может сбежать, дабы сохранить свою жизнь. Его будут осуждать, но не слишком сильно и не слишком долго. А вот дружиннику бежать некуда — ты дал присягу, и если предашь ее, то прослывешь предателем и станешь преступником. И если до этого момента путь назад был, то как только первые языки пламени коснутся строений на мельничном дворе, междоусобная война перейдет в активную фазу.

Да, перед нами раскинулся целый мельничный комплекс, за которым мы наблюдали из небольшой ивовой рощицы на берегу реки.

Здание мельницы стояло на самой воде, по-моему, даже, частично на сваях. Довольно большое колесо водяного привода, едва-едва опущенное в воду, лениво вращалось. Причем неизвестно, это был холостой «разомкнутый» ход, или на мельнице сейчас шла работа.

Сам же мельничный двор состоял из конюшни, пятка навесов и нескольких амбаров, в которых хранились зерно на помол и готовая мука. Конкретно с мукой я приказал быть максимально аккуратными и особо к амбарам не подходить, потому что если поднять мучную пыль в воздух, то может неплохо так бахнуть. Правда, какая для этого нужна концентрация муки в воздухе и насколько мелким должен быть помол, я не знал, но рисковать не хотелось. И потом на эту тему надо будет провести испытания, ведь у меня тоже скоро будет своя мельница…

— Выгоняйте всех со двора, начинайте поджигать, — коротко напомнил я бойцам, которые сейчас сидели по седлами. — Никого не рубить, мельника с семьей не трогать, зря кровь не лить, понятно?

Мои орлы оскалились. А что тут непонятного? Они были военными профессионалами, а не скучающими опричниками, так что особой забавы в охоте на простых селян парни не видели. Да и фигура Петера за моим плечом как бы намекала, что мы тут с праведной войной, а Алдир бессмысленного кровопролития нам не простит, так что действовать нужно аккуратно.

— Мельницу подожгу я сам, — продолжил я раздавать команды, — как закончите со двором, строимся за частоколом и ждем моей команды. Трофеев не берем, да и нечего тут брать, мельница же… Понятно?

Нестройный гул голосов, в котором переплелось «ага», «понятно» и «будет сделано, милорд», стал ответом на мой вопрос. После чего я опустил забрало своего шлема, поднял над головой боевое копье и дал команду к атаке.

Двадцать шесть полностью вооруженных всадников накатились на мельничный двор чудовищной волной.

На мельнице была охрана. Четыре мужика, которые стерегли зерно и муку, да подрабатывали грузчиками. При виде несущейся на них конницы, несчастные тут же побросали свои короткие дубинки и, на ходу срывая с себя любые знаки отличия — шлемы-шишаки да наручи — дали деру. Героем становиться никто не хотел.

Из дома мельника вывалили женщины и дети, когда мы уже заехали на двор, а сам мельник показался на пороге главного строения.

— Кто такие⁈ Проваливайте, разбойники! — бесстрашно заорал мужик, размахивая руками. — Это мельница атритальской купеческой гильдии и я тут начальник! Проваливайте, пока дел не натво…

Мельник осекся, когда все же смог разглядеть в солдатской толпе мой вороненый доспех. Сразу же как-то поник и бочком, бочком стал двигаться в сторону домашних, справедливо опасаясь, что сейчас начнется показательная расправа.

Я мужика проигнорировал. Господин Мюллер — если я правильно помнил его имя на чеке, благодаря которому я и арестовал Легера — просто делал свою работу. Ему не повезло, что работодатели оказались первосортными придурками.

— Действуем по плану! Сначала вывести людей! — рявкнул я, выпрыгивая из седла и направляясь в сторону главного