Я искала всевозможные записи, самые древние манускрипты и книги в попытках найти хотя бы отдаленно похожую историю, легенду или запись об оракуле, дабы пролить свет на собственную трагедию. Тогда же я пыталась связаться и с башней магов, но оставила все попытки, когда уже Петер взошел на вершину храмовой иерархии и стал главным жрецом Храма.

Мой старый друг открыл мне тогда доступ в тайные архивы Патрино, где я и обнаружила правду, почему связаться с магами у меня не вышло даже во время служения Храму, имея какие-никакие возможности и связи.

Когда-то Сакраторы, суть боевые жрецы, черпали силу не только из молитв Отцу, но и из окружающего мира, становясь все более и более могущественными и при этом все более независимыми от мнения Храма. Стали постигать тайные знания, в том числе и то, что касалось северного культа Хильмены. В итоге случился раскол. Неофициальный, о нем не знают люди, как и большинство служителей Храма. Сакраторов просто тихо забыли, будто бы их вовсе и не было и не гремели боевые молитвы и заклинания над полями сражений.

С боевыми жрецами был заключен договор. Они молчат о своем предательстве Храма, о том, что не подчиняются воле Отца и ищут ответы самостоятельно, игнорируя слова Алдира, а взамен Храм молчит о сакраторах, дабы избежать гонений и полномасштабной религиозной войны.

Так бывшие боевые жрецы отвергли учение Алдира и основали свою башню магов, следуя собственному пути постижения мира, а Храм продолжил свою работу, неся слово Отца людям.

И когда Виктор изначально заявил, что Петер планирует научиться сражаться, я решила, что молодой жрец просто проникся духом фронтира. Тот Петер, которого я знала, был довольно ленив, добродушен и уж точно не воинственен — тихий талантливый ученый муж, который предпочитал не держать в руках ничего тяжелее пера или куриной ножки. Какой ему меч? Какой путь сакратора? В той беседе я про себя просто посмеялась над молодым Петером, но согласилась с Виктором, что тренировки жреца навыкам боя вместе с дружиной значительно поднимут боевой дух солдат. Плюс новые знакомства для Петера, более прочная связь молодого жреца с Херцкальтом. Я опасалась, что про талантливого сына свинопасов рано или поздно вспомнят, как вспомнят и о его аномальной силе исцеления, и попытаются раньше срока выдернуть Петера с нашего надела. И если его в тот момент ничего держать не будет, то он уйдет — вернется на тот жизненный путь, который был для него предопределен, ведь Петер всегда становился главой Храма Алдира, во всех моих жизнях.

Но внезапно мужские игры и тренировки превратились в реальный боевой опыт. Умный, тихий и ироничный Петер, сверкая взглядом, безо всяких сомнений влез в дубленую броню и взгромоздился на боевого коня вместо привычного мула. Да и в мягких руках белокурого толстяка сейчас было не перо, и даже не куриная ножка! Он, полный серьезной решимости теперь держал в руках боевой цеп, готовый нести праведное слово Алдира не только проповедями и молитвами, но и грубой силой.

Как это делали его предшественники сакраторы.

А еще я очень тревожилась из-за того, что не понимала реальной силы Петера в бою. Да, я видела чудеса, которые творил молитвою и одним движением руки старый Петер, седовласый старик и глава Храма, я знала о силе Петера средних лет, когда мы только познакомились в пыльных скрипториях, когда оба занимались научными изысканиями.

Но какова мощь Петера молодого, которого я никогда не знала? В писании Алдира остались боевые молитвы, но читали их обычно перед отходом войск, и обычные жрецы или прихожане. Что произойдет на поле боя, когда белокурый жрец обратится к воле Отца, а он ответит ему? Ведь четких записей о том, на что были способны сакраторы, после раскола не осталось — Храм сделал все, чтобы превратить память о боевых жрецах в добрую, но бесполезную сказку, а все силы сконцентрировать на проповедях и целительстве, как того и требовало учение Алдира.

Но сейчас я ни на что не могла повлиять — только размышлять о том, как же поступит Виктор и поможет ли ему Петер на поле боя. Мой муж был уверен в безоговорочной победе, и как Петер без всяких условий верил в Алдира, так и мне приходилось верить в Виктора.

Впрочем, моя угроза мужу не была пустым трёпом. Если барон Виктор Гросс сложит голову на поле боя, отправлюсь вслед за ним на одиннадцатый круг и на этот раз не позволю ему совершить столь досадную ошибку. Но перед этим мой муж жестоко поплатится за страдания, которые причинил мне в предыдущей жизни.

— Миледи! Вы пропустили вот здесь рисунок…

Лили осторожно коснулась ткани гобелена, который мы вместе с ней начали вышивать после отбытия войск, указывая на мою ошибку.

— Спасибо, — задумчиво кивнула я, убирая в сторону иглу. — Думаю, стоит передохнуть. Сходи, развейся, разомни шею и ноги.

Моя служанка благодарно кивнула, вскочила с места, бойко поклонилась и выбежала из комнаты для шитья, опасаясь, что ее хозяйка тотчас передумает и заставит ее вернуться к работе.

Вышивка шла медленно и, наверное, придется просить помощи матрон, но сейчас я следовала традициям: муж отправился в поход, а значит жена должна вышить для него отдельный гобелен. Если война будет удачной и супруг вернется с победой, это полотно займет почетное место в главном зале или покоях аристократа, а если же нет — его сожгут в пламени костра. В отдельных, самых трагических случаях, если лорда настигала на поле боя смерть, его тело заворачивалось в этот самый гобелен перед погребением или сожжением, в зависимости от традиции региона. Алдир позволял прощаться с телом и так, и так.

Вообще аристократы гибли во время междоусобиц нечасто. Намного выгоднее взять благородного воина в плен и потребовать у его семьи выкуп. Да и убивать своих собратьев по военному ремеслу было аристократам не с руки, всё же, все они принадлежали к одному цеху, так что отдувались за благородных воинов простые солдаты и крестьяне.

Но в нашем случае ситуация была совершенно иной. Виктор — жалованный пограничный варлорд, у которого даже еще не появилось наследника, а его жена была внебрачной дочерью западного аристократа, живущего на другом конце страны. Кто заплатит за него выкуп? Женщина? Принимать такие деньги будет унизительно для Фитца, тем более, взяты они будут из казны Херцкальта, контроль над которой южный сосед хочет восстановить.

Тем более, если вспомнить тот отвратительный текст, что зачитал господин Камус перед цеховыми… Тут