последнюю минуту отменяла все ее попытки устроить мне кофейные свидания.

Нам не нужно повторять разговор о Финне. Моя кровь не приливает к щекам, когда он рядом, и я больше не хочу соглашаться на меньшее, если не чувствую этого в каждой клетке.

Он мне нравится как друг, и, кажется, он с этим смирился. Мы даже говорили о том, чтобы вместе работать над некоторыми проектами.

Когда парень, которого я знала по библиотеке, попросил у меня номер, пока я ждала заказ, я чуть не отказала, но глаза Куинн угрожающе вылезли из орбит. Безмолвное напоминание о ее бесконечных попытках заставить меня снова начать встречаться. Она отмахнулась от моих отговорок о том, что я завалена работой и все еще не отошла после встречи с Картером в прошлом месяце.

— В жизни всегда что-то происходит. Идеального момента не существует, — сказала она с видом опытного жизненного коуча. У нее бы получилось, если бы не мука, покрывавшая половину ее лица и бóльшую часть волос.

Я сдалась, и теперь я на кофейном свидании с вполне милым, хорошо воспитанным Мэттом, который пару раз приводил свою племянницу на чтения в библиотеку. Похоже, он не хотел расставаться со своим фирменным камуфляжным жилетом даже ради нашего свидания. Я выбрала эту кофейню, чтобы Куинн могла меня выручить, если все пойдет не так, ведь это из-за нее я надеваю неудобные туфли в четверг днем, пока Мэтт выглядит так, будто сразу после свидания собирается на охоту на кабанов.

После того как он заказывает для меня самый «полезный» смузи в меню, потому что знает, что мне нужно, по его словам, Мэтт произносит десятиминутную лекцию о том, как сахар влияет на женскую фертильность. Я едва могу вставить слово. Попытка занять рот напитком оказывается плохой идеей. Зеленая жижа на вкус — самое отвратительное, что я когда-либо пробовала.

— Я люблю детей. Хотел бы иметь как минимум пятерых. А что вы думаете, мисс Вишенка?

О боже.

— Это амбициозно, — бормочу я в свой стакан. Но я вспоминаю, что смузи на вкус, как плесень, и осторожно ставлю его обратно на стол.

Он распускает павлиний хвост, и я изо всех сил пытаюсь сосредоточиться на разговоре. Даже собеседования на работу были приятнее этого.

— Мои бывшие девушки не понимали, что это их роль. Это не так уж сложно, — фыркает он. — Мужчины рождены, чтобы сеять свое семя, а женщины должны быть благодарны за то, что их выбрали для вынашивания нашего потомства и ведения дома. Зачем тебе вообще работа, правда? — должно быть, он принимает мое шокированное молчание за согласие, потому что продолжает: — У моей жены будет полно забот, это точно, — он смеется, а я хочу метнуть ложку, как сюрикен, в Куинн, которая делает вид, что не замечает нас за прилавком.

У меня список дел на милю длиной, которые я должна делать, вместо того чтобы тратить здесь время. Часы тикают над моим первым большим проектом. Клиенты Валери втиснули меня в свой плотный график для двух зернистых видеозвонков. Похоже, они где-то в Азии. Милая пара примерно моего возраста была в восторге от моих предложений для их дома у озера, что немного развеяло мои сомнения.

Скрип стула поблизости заставляет нас обоих вздрогнуть, и я одновременно испытываю облегчение и разочарование, видя Картера, который непринужденно садится за наш столик, впиваясь в меня взглядом, двумя сверкающими серебряными пулями, пронзающими мою раскрасневшуюся кожу.

— Кто твой друг, кошечка? — спрашивает Картер, мышца на его челюсти дергается.

— Я ее парень, — возмущается Мэтт.

— Ты ошибаешься, — Картер обращается к нему тем напыщенным тоном, который доводит меня до бешенства. Он награждает бедного парня холодным взглядом, источая уверенность человека, который знает, что у Мэтта нет никаких шансов против него.

Я забыла, как это заводит. Я прищуриваюсь на него.

— Как ты меня нашел?

Картер ухмыляется Куинн поверх плеча Мэтта. Предательница! Я перевожу взгляд на свою так называемую подругу, которая находит навязчивое пятно на стойке и теперь требует всего ее внимания.

Его вторжение в мою жизнь возмутительно, но вид его такого озорного, беззаботного, улыбающегося — заставляет сердце биться чаще.

— Простите, мы были заняты, — повышенный голос Мэтта привлекает внимание некоторых посетителей.

Пожалуйста, только не устраивай сцену.

— Если вы ищете племенную кобылу, то вы не по адресу, — Картер не оставляет места для споров. — Можете идти.

Мэтт смотрит на меня, но у меня не хватает духу остановить его.

— Извините, — шепчу я губами, и Мэтт с раздражением уходит.

С обреченным вздохом я переключаю внимание обратно на Картера.

— Что на тебе надето? — эта клетчатая рубашка слишком хорошо на нем сидит.

— Я пытаюсь освоить повседневный стиль. Не волнуйся, это дизайнерская вещь, — ухмыляется он. — Хочу слиться с толпой.

Слиться? Он мог бы быть моделью на обложке дорогого мужского журнала о природе. Я не хочу делать его еще более самоуверенным, поэтому ничего не говорю, но мой выдох сбивается, когда он наклоняется ближе и шепчет.

— Что скажешь, мисс Вишенка? — его нос скользит по мочке моего уха. — Хочешь сходить на настоящее свидание? В прошлый раз мы немного забежали вперед.

Его прикосновение и неповторимый запах кружат мне голову, и я не могу отрицать, что все еще хочу его. Самодовольный ублюдок знает это, но я не позволю ему использовать это против меня.

— Назовешь меня так еще раз — и твое тело никогда не найдут.

— Ты уверена, что хочешь этого? Ты выглядишь взволнованной, Элиза.

Мне хочется стереть эту нахальную улыбку с его лица.

— Скажи мне. Ты трогала себя, думая обо мне, пока меня не было? — он приближается, и темная, животная глубина его глаз вызывает взрыв гормонов в моем теле. — Я да. У меня в голове архив моментов с тобой. Когда я доводил тебя до оргазма. Те сладкие звуки, которые ты издаешь, когда я трахаю тебя. Тот же огонь в твоих глазах, который я вижу сейчас и который говорит мне, что ты хочешь, чтобы я тебя поглотил.

Я отчаянно хочу его, без вариантов. Мне не хватает времени, проведенного с ним.

Сообщение, нацарапанное на плотной бумаге, сегодня утром заставило меня прослезиться. И от смеха, и от слез.

Я бы пошел с тобой куда угодно. Даже в твою смертельную машину.

Я чувствовала себя увиденной и ценимой так, как никто раньше. Он также показал мне, что я не могу удержать его надолго. Так почему же я размышляю над тем, чтобы сказать «да»?

Потому что я не могу удержаться. Наслаждаться его