Место для любви - Крис Эндрюс

Крис Эндрюс

Место для любви

Информация

КРИС ЭНДРЮС — МЕСТО ДЛЯ ЛЮБВИ

СЕРИЯ: Сильвер Лейк Фолс

КНИГА: 1

ПЕРЕВОД КАНАЛА:#anastasi_book

(дорогие, настоятельно прошу не размещать книгу в своих каналах без указания группы переводчика, давайте уважать труд друг друга)

Внимание! Текст предназначен только для ознакомительного чтения. Любая публикация данного материала без ссылки на группу-переводчика строго запрещена. Любое коммерческое и иное использование материала, кроме предварительного чтения, запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

ГЛАВА 1 Элиза

Камера поцелуев скользит по неистовой толпе, останавливаясь на целующейся паре, и мой мир разлетается вдребезги.

Выпить пинту аккумуляторной кислоты было бы менее мучительно, чем увидеть своего парня на джамботроне, застывшего в страстном поцелуе с одной из моих лучших подруг. Он держит ее лицо в ладонях, большим пальцем нежно поглаживая скулу, и все внутри меня леденеет.

Пьяный гул игрового вечера в баре затихает, превращаясь в оглушительное одеяло белого шума, а я словно в трансе, физически не в силах оторваться от большого телевизора, висящего над рядами с крепким алкоголем.

Реальность вокруг меня медленно растворяется. Винтажные постеры и фотографии плавятся в мешанину красок, деревянный пол уходит из-под ног, проглатывая мой стул.

Джаред и Кэролайн потерялись в своем обжигающем поцелуе, не замечая, как стадион скандирует им в поддержку. Для меня же это — выход из тела. Теперь он нежно поддерживает затылок той же рукой, которую я так хорошо знаю, а она вцепилась в синюю рубашку, которую я гладила ему в поездку, и у меня внутри все проваливается вниз, к липкому деревянному полу.

Холодный стакан с лимонадом медленно выскальзывает из ладоней и со звонким стуком ударяется о стертый стол. Это возвращает меня к реальности, все вокруг снова обретает четкость, но что-то не так. Жуткая тишина опустилась на обычно шумный спортивный бар. Каждый уголок «Старого Хэлсона» покрыт неподвижностью, и только едва слышный звук телевизора доносится откуда-то.

Знакомые лица сбились в выцветших красных кабинках и за высокими столами, все смотрят на меня, забыв про напитки и острые крылышки.

Я опозорена и застыла на шатком табурете, сердце бешено колотится где-то в горле. Вес случившегося обрушивается на меня градом молотов.

Мы с Джаредом говорили о свадьбе. Детях, когда-нибудь. А я считала Кэролайн своей подругой. Мозг лихорадочно пытается осмыслить увиденное, но сомнение и смятение лишь острее затачивают предательство, вспарывающее мне грудь.

И это больно.

Моему телу не нужно ждать, пока разум догонит. Я смотрю на свои руки — они дрожат, едва заметная дрожь против гладкого дерева. Неровный стук сердца усиливается, кружит голову и дезориентирует. Растерянность перерастает в страх, мороз бежит по венам. Затем знакомое жжение стыда разливается по каждому волокну, заставляя желать, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

Женский голос доносится от соседнего столика:

— Это была…

— Тсс!

— Бедная Элиза.

Голос знакомый, но у меня нет душевных сил, чтобы привязать его к лицу.

Чья-то мозолистая ладонь ложится на мой локоть, и я вспоминаю, что я не одна. Мои затуманенные, полные слез глаза находят Сэма, его белые брови сведены в тревоге и раздражении. Он вытащил меня сегодня вечером, после того как его жена узнала, что я буду одна целую неделю. Они не горели желанием проводить время с Джаредом и хватались за любую возможность встретиться, когда он уезжал из города. Это должен был быть веселый вечер с хорошим другом. Как он обернулся концом моей жизни, какой я ее знала последние восемь лет?

— Уходим отсюда, малышка, — голос Сэма тихий и осторожный.

Я цепляюсь за его слова как за спасательный круг, чтобы не рассыпаться прямо посреди «Старого Хэлсона». Это маленький город, так что эти люди в курсе истории моего детства. Я не хочу подкармливать их еще большими сплетнями.

Сэм подъезжает к зданию, и я делаю несколько вдохов, чтобы руки перестали дрожать. Вдох-выдох. Я справлюсь. Я уже делала это раньше.

— Уверена, что не хочешь, чтобы я собрал тебе сумку? — я качаю головой, и он подбадривает меня своей ободряющей улыбкой. — Не торопись, малышка.

Когда входная дверь с тихим щелчком закрывается за мной, я еще больше укрепляюсь в своем решении, как бы страшно мне ни было. Я не могу здесь оставаться. В месте, которое мы снимали последние пять лет, слишком много воспоминаний.

Целовал ли он ее, когда мы устраивали вечеринки или киновечера дома? Эта мысль пронзает грудь ледяными осколками. Нет… я не могу мучить себя сейчас. Найду время для мелочных придирок позже.

Странно, как теперь пригождается моя привычка из детства. Привычка, от которой я не могла избавиться даже после восьми лет стабильности. Аварийный набор всегда был упакован. Документы, наличные, немного одежды и те немногие дорогие сердцу вещи, что у меня были.

Я прохожу через гостиную, игнорируя свидетельства наших отношений: все наши совместные фотографии, изменения, которые я внесла, чтобы у нас был дом, который чувствовался бынашим, и направляюсь прямо в спальню. Мне не нужно нажимать на выключатель в маленьком чулане. Джаред никогда не убирался, так что я не беспокоилась, что он когда-нибудь это найдет. На верхней полке, в глубине, я перебираю старые свитера, пока пальцы не нащупывают потертую сумку-дуффель.

Она такая старая и потрепанная, что молния почти ломается, но мне удается ее открыть. Все еще внутри. Я запихиваю туда еще немного нижнего белья и одежды, пока она не начинает трещать по швам. В походный рюкзак, которым мы никогда не пользовались, потому что Джаред не любитель природы, я бросаю принадлежности для кемпинга — на случай запасного варианта.

Немое прощание с квартирой не занимает много времени. Душа ноет по скрипу половицы возле маленькой открытой кухни и по вмятине на двери ванной. Эти маленькие несовершенства сделали это место моим настоящим первым домом.

Бросив последний взгляд, я понимаю, что больше ничего не хочу брать с собой. Я не вернусь. Это уверенность, засевшая глубоко в костях.

Оставляя ключи под ковриком у двери, меня накрывает болезненное дежавю: в руках корзина для белья с тем, что не поместилось в дуффель-сумку. Этот момент переносит меня назад сквозь коридоры времени. Маленькая девочка, выходящая из одного дома за другим, пока ей не исполнилось восемнадцать. Каждый переезд оставлял меня измотанной, меньше, хрупче.

Этот? Этот может забрать у меня все.