Он достаточно плох, чтобы довести взрослого мужчину до слез.

— Что. Это. За. Черт.? — он разделяет каждое слово глубокими вдохами и выдохами, цвет возвращается к его щекам.

— Это старый контейнер Сэма для приманки. Его никто не чистил с тех пор, как он в последний раз ходил на рыбалку.

— Кто-то должен это сжечь, — говорит он жалобно, его выдержка и высокомерие потеряны.

Я не могу сдержаться и разражаюсь смехом.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы жить здесь? Вернись в город или попроси помощи у семьи или друзей, — он выпрямляется, раздраженный моим упрямством.

Юмор и легкость испаряются, и я знаю, что он это замечает, но я слишком устала, чтобы скрывать. Я не могу вернуться в квартиру. И я отказываюсь тратить свои маленькие сбережения на мотель. Я очень скоро останусь без работы.

— Я не вернусь в город, — говорю я с решимостью. — Я здесь справлюсь. Сама.

Я не могу пойти к Марте и ее мужу после всего, что они для меня уже сделали. Они будут волноваться и злиться за меня. Они будут готовить и пытаться все обсудить, а я пока не могу. Слишком больно. И слишком стыдно.

Картер снова смотрит на дом, тень недовольства мелькает на его лице, а затем его серьезные серые глаза снова останавливаются на мне с такой интенсивностью, что я чувствую себя обнаженной.

— Я не понимаю, почему ты хочешь здесь жить.

— Слушай. Короче говоря, мне пришлось съехать из своей квартиры. Я владею старой хижиной Миллеров, а эта принадлежит хорошим друзьям, которые сказали, что я могу ею пользоваться.

Это натянутая правда, но ему не обязательно знать.

— Хорошие друзья, — при моем недоверчивом взгляде он продолжает: — Если бы они были хорошими друзьями, они бы не предлагали тебе здесь жить.

В отчаянии я готова уже топать ногами.

— Я не обязана тебе ничего объяснять. Ты снял хижину, а не права на мою жизнь.

Жужжание прерывает нашу перепалку взглядов. Я достаю телефон из заднего кармана и застываю, уставившись на номер Джареда, пока телефон не перестает вибрировать в моей руке.

Взгляд Картера скользит с телефона на мое лицо, но он ничего не говорит. Руки на бедрах, он глубоко вдыхает, и при дневном свете я замечаю линии мышц, сокращающихся там, где его светло-голубая рубашка натягивается на торсе. Он выглядит твердым и надежным — то место, где можно положить голову в плохой день.

Ты теряешь рассудок, Элиза.

— Вот что мы сделаем, — говорит он, и по его тону очевидно, что он принял решение, которое ему самому не нравится. — Мы живем в домике на озере вместе. Ты готовишь мне легкий завтрак и показываешь окрестности в качестве платы, пока не наладишь свою жизнь, а я смогу спокойно продолжить свой отдых.

Я смотрю на него с открытым ртом, медленно моргая, пытаясь осмыслить сказанное. Это последнее, что я ожидала услышать из его уст. Одно дело — не вышвырнуть меня среди ночи, но предложение делить место…

— Я не могу так, — возражаю я в шоке. — Ты… — лепечу я. — Мы чужие люди, и ты снял хижину для себя.

Это абсурд. Он смотрел на меня с тем же отвращением, какое приберегают для мухи в дорогом обеде, с самого своего прибытия.

— Если ты придешь сюда, я вызову на тебя полицию, — он скрещивает руки, и напряжение пробегает по сухожилиям.

— Ты не посмеешь! — выпаливаю я.

— У меня не будет никаких сомнений.

— Ладно, я пойду куда-нибудь еще, — блефую я, чтобы он отстал.

— Отлично, пошли. Я тебя отвезу, — его тон насмешливый. Этот мужчина видит меня насквозь.

— Ты не можешь. Они не любят чужаков, — запинаюсь я. — Я…

— Я делаю это не потому, что я добрый, — перебивает меня Картер. — Я привык, чтобы мне помогали по дому. Считай это подработкой, пока ты что-нибудь не предпримешь по поводу вот этого, — он пренебрежительно машет рукой в сторону маленького домика.

Я смотрю на него в неверии. Он хочет, чтобы я была его поваром. Я не удивлена, что у него есть прислуга там, где он живет, но просить первого встречного здесь — это уже другой уровень наглости.

— Ты хочешь, чтобы я работала на тебя?

— Это честная сделка, — говорит он безучастным тоном. Я могу представить его в зале заседаний, обсуждающего многомиллионные контракты, не моргнув глазом.

— Непротекающая крыша над головой в обмен на базовые кулинарные навыки и показ того, что эта чудесная местность может предложить.

То, как он постоянно пренебрежительно отзывается о городе, заставляет меня задуматься, почему он вообще выбрал этот отпуск.

Но он прав, и я ловлю себя на том, что обдумываю предложение. Какая альтернатива? Спать в палатке здесь на жестком полу и просыпаться, как Белоснежка, в окружении лесных зверей. Или принять предложение Сэма. Не вариант. Это звучит нытьем и неблагодарностью, но я лучше буду готовить завтрак для избалованного ледяного незнакомца, чем открывать душу перед старейшими друзьями и нагружать их своими проблемами.

Картер высокомерен и холоден, слишком безупречен и привлекателен. В лучшем случае он будет меня игнорировать. Худшее, что может случиться, — он бросит в мою сторону пару вежливых оскорблений. Я переживала и более тяжелые времена.

— Да, конечно. Что может пойти не так?

Я почти слышу зловещие звуки из леса за нами. Духи насмехаются над моей наивностью.

ГЛАВА 4 Элиза

На обратном пути я уже жалею, что приняла его предложение. Он двигается с целеустремленностью, ни разу не остановившись, чтобы полюбоваться видом. Я ненавижу тишину, когда я не одна. Она заставляет меня нервничать. Мне отчаянно хочется задать ему вопросы, но Картера окружает аура, похожая на электрический забор. Я боюсь, что он поджарит меня дотла, если я подойду слишком близко.

Чем дольше мы идем молча, тем выше внутри меня поднимаются зудящие пузырьки беспокойства. Я сдаюсь через тридцать секунд.

— Ты знаешь, что хочешь посетить, пока ты здесь?

Картер даже не удостаивает меня взглядом.

— Я буду заниматься чем-то более продуктивным большую часть времени.

— Но ты сказал…

— Есть что-то, чего хочешь ты? — холод в его голосе застает меня врасплох.

— Я поняла, что должна тебя развлекать.

— Не чувствуй себя обязанной это делать, — говорит он отрывистым тоном.

Итак, полагаю, приглашение остаться не включает частое нахождение у него на глазах. Отказ жалит, но, видимо, деньги не идут в комплекте с навыками светской беседы и манерами. Или Картер просто не удосуживается их использовать со мной. Я буду просто прислугой.

Как только мы возвращаемся, я бросаю ему «спасибо»