это проявлением должной осмотрительности. Возможно, она скрывает что-то опасное, и я не могу рисковать.

— Нет? — ее рот слегка приоткрыт от неверия, что ее маленькая гримаса обслуживающего персонала не убедила меня. — Это в пяти минутах отсюда. Со мной все будет в порядке.

Повышенная интонация в конце заставляет меня задуматься, хочет ли она убедить меня или себя.

Я молчу и жду. Я люблю использовать эту тактику, чтобы заставить людей раскрыть то, чего они не планировали говорить. Я позволяю тишине работать в мою пользу и наслаждаюсь тем, как они варятся в собственном соку. Как далеко она готова зайти, чтобы от меня избавиться?

— Вы очень добры, — продолжает она, но то, как она это говорит, дает понять, что я таковым определенно не являюсь. — Я попрошу Валери прислать вам кексы в качестве благодарности за хлопоты, и на этом мы разойдемся, — в этот раз слова Элизы звучат с большей убежденностью. Это почти мило.

— Ерунда, — мне нравится, как она ерзает. — Выходим через десять минут, — пресекая любые споры, я открываю планшет, чтобы проверить сегодняшние показатели. Краем глаза я замечаю, как ее плечи опускаются, а побежденный выдох полностью сдувает ее приветливость, губы шевелятся в беззвучном бормотании.

Я улавливаю окончание и почти усмехаюсь.

— «…или сена для упрямого осла».

Нет смысла притворяться, что мне сейчас просто не любопытно.

ГЛАВА 3 Элиза

Благотворительный случай.

Скучная, деревенская растрепа.

Слова продолжают кружиться в голове, и я заканчиваю готовить на автопилоте. Я не хотела подслушивать, наоборот, я на цыпочках шла в ванную, потому что не хотела его беспокоить. Слова ударили меня прямо в грудь, когда я проходила мимо его спальни. Эта часть его разговора прозвучала отчетливо. Фотографии, которые я нашла в интернете, с ним и красивыми женщинами проносились каруселью, когда из-за двери донесся женский смех. Я могу представить, как они вдвоем смеются надо мной.

Кончики пальцев онемели от стыда. Я прекрасно осознаю свои недостатки, и два дня, проведенных в слезах в постели, не пошли мне на пользу. То, что незнакомец наткнулся на один из худших моментов в моей жизни, достаточно унизительно и без того, чтобы слышать, как он насмехается над моей внешностью.

Мою несколько чашек, чтобы занять руки и прояснить мысли, я сосредотачиваюсь на планировании следующих шагов. Это сейчас важнее, чем утопать в обидных словах Картера. Суровая реальность такова: у меня теперь нет дома. Это глубоко ранит после восьми лет, когда я наконец почувствовала себя укорененной. Я не думала, что снова окажусь в такой ситуации. Я отказываюсь быть обузой для Дантонов и не могу рассчитывать ни на кого из старых друзей, поскольку они были или стали больше друзьями Джареда, чем моими. Он захватил все аспекты моей жизни, а я позволила ему, думая, как мне повезло.

— Я не узнал твоего имени прошлой ночью, — голос Картера заставляет меня подпрыгнуть от неожиданности, и это чудо, что я не роняю чашку, которую бездумно мыла последние пять минут.

Он сидит за маленьким кухонным островком из мясницкой колоды, выглядя еще лучше, чем прошлой ночью. Ни одна темно-каштановая прядь не выбивается из прически, свежая рубашка облегает его фигуру. Одно отличие от вчерашнего безупречного образа — легкая тень на челюсти, что, к сожалению, делает его еще более красивым. Глаза Картера светлее на солнце — два высохших речных камня, и я выставлена напоказ под его пристальным взглядом.

Когда мне удается взять пульс под контроль, я отвечаю ему:

— Элиза.

Мой завтрак-извинение не приносит ожидаемого результата, и намек на отвращение в его взгляде на еду выбивает у меня почву из-под ног. Должно быть, он из тех фанатов фитнеса, потому что в итоге он положил на тарелку только несколько фруктов.

Картер почти ничего не говорит, и ледяная вежливость заставляет меня гореть желанием убраться отсюда быстрее. Но затем он решает отправить меня в пике, когда настаивает на том, чтобы пойти со мной. Последнее, чего я хочу, чтобы он следовал за мной в маленькую рыбацкую хижину Сэма.

Из-за артрита Сэма больше невозможно было проводить там ночи, и несколько лет назад он перестал заботиться о хижине с одной спальней. Она требует серьезного ремонта, но я что-нибудь придумаю. Покупка надувного матраса ударит по моим сбережениям, но это дешевле, чем неделями жить в мотеле, пока я приведу место в порядок. Или, может быть, я какое-то время могу использовать палатку.

— Чай? — я пододвигаю дымящуюся чашку к Картеру.

Серо-голубые глаза обращаются ко мне, слегка сужаясь. Приятно знать, что предложить ему чай равносильно оскорблению его предков.

— Я не люблю чай, — его отказ плоский. — У него отвратительный вкус, — говорит он, возвращаясь к неторопливому поеданию фруктов.

Грубо.

— Хотя бы глотни, это смесь из местных трав и…

— Нет, — говорит он, доставая кожаную сумку поменьше с дивана.

И снова я остаюсь с открытым ртом, глядя ему в спину, пока он не вытаскивает планшет, и я делаю все возможное, чтобы убедить его, что могу добраться до другой хижины одна.

Внимание Картера приковано к графикам и цифрам, заполняющим экран. Мои попытки от него отделаться проваливаются, и у меня есть десять минут, чтобы паниковать и придумать оправдания, когда мы туда доберемся. Даже до того, как я искала о нем информацию, внешность Картера говорила мне, что он не обычный мужчина, но припаркованный снаружи Maserati не оставлял сомнений. Я не хочу, чтобы он меня осуждал, особенно после того, как он назвал меня благотворительным случаем.

Когда мой телефон наконец зарядился, я включила его и увидела шквал пропущенных звонков и сообщений этим утром. Я заверила Марту, что все еще жива, и увидела, что Валери действительно оставила сообщение после того, как я не ответила на ее звонки. Десять сообщений от Джареда — это тикающие бомбы в моем почтовом ящике. Это десятки звонков. Кто-то в баре, должно быть, рассказал ему.

Он волнуется, но недостаточно, чтобы вернуться в пятницу вечером. Он всегда оставался на выходные во время своих рабочих поездок, чтобы «отдохнуть» или провести «неформальные встречи» с местными компаниями. Я такая дура.

Я разрываюсь между болью от встречи с ним и выслушиванием его оправданий и обидой от того, что он не удосужился вернуться домой, но нет времени зацикливаться на этом. Картер выходит из спальни и открывает входную дверь, ожидая меня.

— Леди вперед.

Этот участок берега озера ближе к Сильвер-Лейк-Фолс усеян скромными старыми семейными хижинами, похожими на ту, что я унаследовала от Миллеров, и