и делаю вид, что занята проверкой, все ли вытерто от пыли и есть ли в общей ванной мой любимый местный лавандовый гель для душа и травяной шампунь. Полевые цветы, которые я нарисовала на белом кафеле, до сих пор вызывают у меня улыбку, когда я вспоминаю дни, проведенные за просмотром видео на YouTube, где я училась самостоятельно класть плитку в ванной. Я вложила душу, все время и деньги, которые могла себе позволить, в эту хижину после смерти дедушки, через шесть месяцев после его жены. Они были последней и лучшей приемной семьей, в которой я жила. Хотя они были старыми и у них были взрослые дети со своими семьями, Миллеры делали все возможное, чтобы заботиться об испуганной шестнадцатилетней девочке. Они были терпеливыми и понимающими и привозили меня сюда всякий раз, когда я была перегружена, или когда Джим хотел спрятать новые инструменты от жены в заднем сарае.

Миллеры даже поощряли меня взять их фамилию и оставить прошлое позади. Они хотели, чтобы я была частью семьи, даже если они были слишком стары, чтобы усыновить меня.

Они оставили мне маленькую хижину, потому что я была единственной из их детей, кровных или приемных, кто никогда не покидал Сильвер-Лейк-Фолс. Теперь я жалею, что не осталась с ними немного дольше. Я была так молода, когда встретила Джареда. После моего восемнадцатилетия я переехала к нему, не раздумывая. И теперь мне приходится жить с последствиями.

Перебрав все дела, которые я могла придумать, чтобы занять себя и держаться подальше от мужчины с характером запорного дикобраза, я возвращаюсь на кухню и застаю Картера за обедом, который он приготовил сам.

Этот мужчина делает даже эту маленькую деревенскую кухню еще лучше.

— Почему ты не остановился в одном из шикарных отелей здесь? — выпаливаю я. Этот вопрос вертелся у меня в голове.

— Разумно ли спрашивать своего гостя, почему он не выбрал другое жилье?

Пульсирующая головная боль, которая всегда появлялась у меня, когда Джаред уходил от ответа, возвращается.

— Ты больше похож на туриста из семизвездочного отеля, чем на любителя семейных хижин в глуши леса.

— Что выдало? Maserati снаружи? — он цокает. — А вот ты опять судишь людей.

— Это обоснованный вопрос, — защищаюсь я. — Здорово, что есть арендатор на три месяца, но это странно.

Картер ест с такой обдуманностью и контролем, нарезая еду на ровные кусочки. Где этому учатся?

— Хочешь присоединиться?

— О нет, я уже поела, — быстро отвечаю я, боясь, что он подумает, будто я смотрю на него, потому что хочу съесть его еду.

Его брови хмурятся, но он не настаивает. Вероятно, это скорее признак хороших манер, чем искреннее предложение.

Тишина служит мне сигналом удалиться в спальню.

— Моя мать выбрала это место, — он делает глоток воды. — Я не могу ей отказать.

Я удивлена, что он готов делиться такими личными подробностями. Значит, у этого человека есть сердце. Вопреки себе, я нахожу трогательным, что он достаточно заботлив, чтобы хотеть сделать мать счастливой.

Картер задумчиво постукивает указательным пальцем по тусклой поверхности столешницы.

— Это место выглядит лучше, чем на фотографиях.

— Да. У меня не было времени сделать другие фотографии, и я не знаю, как сделать сайт. Я полный ноль в маркетинге и в этих интернет-штуках, — я продолжаю болтать. — Я обожаю делать ремонт. Я не дизайнер интерьеров, но притворяюсь, что я в одной из тех телепередач про ремонт…

Мой смех застывает на полпути, когда я замечаю, что он смотрит на меня. Видимо, наш маленький обмен не был приглашением поболтать. Я знаю, что говорю слишком много о вещах, которые никому не интересны. Джаред любил постоянно напоминать мне об этом.

— Да, неважно. Я оставлю тебя, — говорю я, ощущая тепло в ушах. Я уже сбилась со счета, сколько раз это происходило в его присутствии. Это нелепо.

Я почти у двери, без четкой цели, когда Картер удивляет меня.

— Это то, что ты хочешь сделать с той другой хижиной?

Я киваю, не доверяя себе, чтобы снова не начать болтать о своих идеях для этого места. Как только я пойму, как это сделать, не оставшись без гроша.

— Тогда из этого выйдет что-то хорошее.

Комплимент расцветает внутри меня, согревая щеки, пока он не продолжает.

— Сколько времени понадобится, чтобы ее подготовить?

Точно. Это был лишь переход к вопросу, как долго я планирую нарушать его уединение.

Я хочу сказать ему, что буду работать как можно быстрее, хотя я еще не говорила с Мартой, и, возможно, они шутили.

Я открываю рот, чтобы заверить его, что это не займет много времени, но стук в дверь лишает меня голоса и наполняет душу ужасом.

Я не могу попросить Картера открыть дверь. Мне пришлось бы делиться унизительными подробностями своей жизни.

Он продолжает смотреть на меня выжидающе, вынуждая двигаться к двери. Его взгляд сверлит мне затылок. Моя нерешительность вызвала у него подозрения, а то, что я украдкой заглядывала в шторы, не помогло моему делу.

Тяжелый вздох облегчения вырывается из легких, когда я замечаю на крыльце Дженну и Эми, которые бросают украдкой взгляды на роскошную машину, припаркованную на подъездной дорожке.

Настроение поднимается, и я распахиваю дверь.

— Мы так за тебя волновались! — обе женщины бросаются ко мне, крепко обнимая.

Мне это было нужно. Я так рада, что они здесь, что у меня немного перехватывает дыхание.

— Все в порядке, — выдыхаю я в плечо Дженны, и она притягивает меня ближе.

Эми отстраняется и мягко улыбается мне.

— Почему ты нам не позвонила? Могла бы остановиться у меня, — она оглядывается, указывая на лес. — Здесь слишком уединенно.

— Верно подмечено, — щебечет Дженна. — Ты могла бы вернуться в город, и мы устроим ночь мужененавистнических шотов, чтобы вывести это из организма.

Она забыла, что я не пью, но я ценю ее предложение.

— Не искушай меня ужасным похмельем, — усмехаюсь я и приглашаю их войти. — Давайте. Выкладывайте все как есть. Что там происходит?

— Все знают, что случилось, — подтверждает Эми то, чего я боялась, и в ее голубых глазах читается жалость. Новости быстро разлетаются по Сильвер-Лейк-Фолс.

— Мы не знали, что ты сделаешь, совсем одна и в отчаянии, — говорит Дженна с ноткой снисходительности в голосе. Это вызывает что-то неприятное в моем желудке.

«Отчаяние» звучало так резко. Мне понадобилось две ночи, чтобы проплакаться и смириться с новой реальностью. Мой парень — изменщик, а одна из моих лучших подруг — подлая дрянь. Но я не собиралась делать из-за этого глупостей. Я переживала времена и похуже