Он узнает мою старую сумку и кивает с пониманием, забирает корзину для белья и ставит ее на заднее сиденье.

— И все? А как же диван? — Сэм закатывает рукав, готовый передвигать мебель. Он думает, что в его возрасте все еще может делать это один.

— Я просто хочу уехать, хорошо? — я плотнее запахиваю куртку, нервничая из-за того, что торчу здесь слишком долго — вдруг Джаред материализуется рядом со мной. Глупо, я знаю, но я не могу перестать этого бояться.

— Я бы оставил его спать на полу, если бы ты меня спросила, — бормочет Сэм.

— Честно говоря, я не хочу прикасаться ни к одной поверхности, которой могли касаться они… — к горлу подступает тошнота. Мне итак неловко, поэтому я предоставляю ему додумывать остальное.

— О, — морщится он с отвращением. — Точно, — Сэм теребит свой свитер для футбольных вечеров, заметно смущаясь. Тот, что Марта связала для меня, надежно упакован в корзину.

— Хочешь куда-нибудь заехать, прежде чем мы отправимся домой?

— О, нет… — я еле держусь и отчаянно хочу запереться где-нибудь подальше. Марте и Сэму лучше без моей драмы.

— Элиза, ты знаешь, что ты всегда желанная гостья в нашем доме, — говорит он мягким голосом, поворачиваясь ко мне, но я не могу встретиться с ним взглядом, иначе моя решимость рухнет. Я ненавижу расстраивать их.

— Я знаю, — я сглатываю пересохшим горлом. — Мне нужно побыть одной прямо сейчас. Ты можешь отвезти меня в хижину Грэм, пожалуйста?

Сэм вздыхает, но не настаивает.

— Не то чтобы я повез тебя к нам, — он смеется ради меня. — Это место ждет твоего волшебного прикосновения, малышка, — его заброшенная рыбацкая хижина нуждается в большем, чем мои навыки рукоделия, но я держу рот на замке.

— Ты уверена, что она свободна? — Сэм разворачивается в сторону съезда на дорогу к озеру.

— Валери ничего не говорила о бронировании на эти выходные. Удача, наверное, — говорю я, выдавливая слабую улыбку.

Хижина Грэм Миллер находится в десяти минутах от Сильвер-Лейк-Фолс. Она не была моей настоящей бабушкой, но была самым близким человеком к ней, что у меня был. Она и ее муж взяли меня к себе, когда мне было шестнадцать. Они были добрыми, теплыми людьми, которые уже вырастили своих детей, которые разъехались по стране со своими семьями.

Их доброта до сих пор потрясает меня. Это благодаря им я не оказалась на улицах Портленда и теперь у меня есть место, где можно укрыться от Джареда.

Ночь становится темнее, когда грузовик съезжает на грунтовую дорогу, ведущую к озеру. Высокие сосны и дубы поглощают небо, покачиваясь, время от времени пропуская звезды. В глубине между деревьями я замечаю другие хижины и тонкие столбы дыма, поднимающиеся из мест, более отдаленных от дороги.

Сэм паркуется, шины машины хрустят гравием на подъездной дорожке. Звук громко разносится в темном коконе деревьев. Единственные другие звуки — это нежный плеск озера, редкие уханья и вой ночных обитателей.

Он хватает корзину для белья и сразу заходит внутрь, такой же расторопный, как всегда. Здесь люди не запирают двери. Два комплекта ключей, которые существуют, я оставляю для гостей, когда они снимают это место. Свежий лесной воздух и запах влажной земли у озера проникают внутрь вместе с нами, смешиваясь с сильным запахом дерева.

Сэм оглядывается по сторонам, проверяя, не собирается ли он оставить меня на ночь с медведем, прохлаждающимся в ванной.

Аккуратная гостиная и маленькая кухня шалфейного цвета с открытой планировкой, которую я обожаю, выглядят так же, как я оставила их после Дня поминовения. Я не могу позволить себе нанять кого-то для уборки после туристов, поэтому всегда слежу, чтобы в хижине было безупречно чисто.

Я делаю все возможное, чтобы успокоить его.

— Со мной все будет в порядке, — я крепко обнимаю его, и глаза наполняются слезами.

— Если что-то…

— Я позвоню тебе. Обещаю.

Сэм в последний раз оглядывается на меня через плечо, сдерживая длинный список советов за своей сжатой улыбкой, прежде чем мягко закрыть за собой дверь.

Впервые оставшись одна, я опускаю плечи, и все эмоции, которые я отталкивала, с диким визгом вырываются наружу, словно стая бешеных енотов.

Мое тело действует на автопилоте, пока ноги несут меня к шкафу с бельем, и я заправляю постель в одной из спален. Пока руки заняты, разум свободен прокручивать всю сцену снова и снова.

Горе разливается по конечностям. Все тело ноет. Это напоминает мне одну зиму, когда какой-то парень столкнул меня в ледяное озеро.

Мягкая кровать обволакивает меня, и темнота комнаты скрывает мой стыд. Жжение за глазами становится невыносимым, воздух вырывается из легких с воплем, который я больше не могу сдерживать.

В одиночестве я позволяю себе рыдать навзрыд и оплакивать последние восемь лет своей жизни. Винить себя за то, что была с ним так долго, игнорируя красные флаги. Джаред почти не прикасался ко мне последние несколько месяцев. Он перестал проявлять любые маленькие знаки внимания. Я была голодна до прикосновений, но он всегда находил отговорку.

Что это говорит обо мне?

Что я глупая или намеренно наивная. Я больше не могу игнорировать правду, не тогда, когда половина города стала тому свидетелем, а вторая половина узнает к завтрашнему дню.

Я не знаю, сколько я уже проплакала, прежде чем усталость оседает в костях, а веки тяжелеют. Прежде чем все погружается в темноту, я вспоминаю, что уже пятница, и отправляю сообщение начальнику. Мысль о том, чтобы вернуться на работу через пару часов, абсурдна. Наверное, Карл выскажет мне все, что думает, но я слишком обессилена, чтобы волноваться.

Глухой удар входной двери эхом разносится по хижине. Тревожные звоночки вырывают меня из беспокойного сна, полного вспышек — Джаред и Кэролайн целуются, я жду одна у обочины, с корзиной белья в руках, бумаги, унылые кабинеты и двери домов, открывающиеся снова и снова. Во рту пересохло, тыльной стороной ладони я ощущаю пряди волос, прилипшие к влажному лбу.

Я проспала весь вечер. В комнате непроглядная тьма, но это меньшее из моих беспокойств, когда до спальни доносится отчетливое шарканье обуви по полу и низкое кряхтенье. Никто не пришел бы сюда среди ночи. Мысли сразу бегут к Джареду — он вернулся рано и понял, что я спряталась здесь.

Я не готова встретиться с ним лицом к лицу.

Пальцы дрожат поверх цветастого покрывала, я изо всех сил пытаюсь выровнять дыхание. Я бесшумно выскальзываю из кровати, сжимая до смерти старую подушку, которую хранила все эти