Князь приподнял бровь.

– Игра будет долгой, – заметил он.

Обладая хорошей техникой, он легко угадывал траекторию шаров и демонстрировал утонченное мастерство. Но когда Матвей делал точные и сильные удары, Борезе наблюдал с уважением, невольно признавая, что у русского унтер-офицера завидная ловкость.

Тактика князя была элегантной, продуманной, он умело использовал моменты для точных ударов по крупным шарам. Ему удалось дважды положить красные шары (по тридцать очков каждый) и несколько белых (по двадцать). Однако из-за рискованного удара он потерял пять, вернув один из шаров на стол.

Матвей действовал с холодным расчетом, избегая ненужного риска. Он аккуратно играл на белых шарах, заработав стабильные восемьдесят очков, а затем, воспользовавшись моментом, забил красный. Его удары становились все более впечатляющими, и постепенно другие участники начали подходить ближе, чтобы наблюдать за игрой. За каждым его движением следили с восхищением, и даже Аглая Тимофеевна, которая ранее не выказывала интереса к этой мужской игре (ведь в центре внимания были какие-то пустячные шары, а не она), не могла оторвать взгляд от стола. Князь Борезе и Матвей Карелин шли практически вровень. Сто двадцать у князя и сто тридцать пять у Матвея.

На столе оставалось всего несколько шаров. Матвей опережал князя, но его конкурент не терял хладнокровия. Борезе, сделав короткую паузу, вновь склонился над столом, готовясь к следующему удару, который мог все изменить.

В напряженной тишине он тщательно прицелился. Его кий плавно двигался вперед-назад, будто смычок по струне. Удар. Шар мягко катился по зеленому сукну, но в последний момент отклонился и не дошел до лузы.

Матвей не упустил шанса. Он подошел к столу с невозмутимым видом, скользнув рукой по гладкому дереву борта. Выровнял плечи. Левой рукой уверенно поставил кий, а правой плавно отмерил замах. Вдох. Выдох. Удар.

Шар стремительно покатился. Угловая луза поймала его без малейшего звука. Шар исчез, а вместе с ним пропала напряженность, которая сохранялась все это время.

– Впечатляюще, – признал князь, отступив от стола и поклонившись. – Вы весьма достойный противник за бильярдным столом.

– Благодарю, ваше превосходительство. Холодный расчет полезен не только в расследованиях, – ответил Матвей, едва заметно улыбнувшись.

Он знал, что в игре, как и в его службе, чувство такта и стратегия решают многое, и что признание от такого человека дорогого стоит. Приняв похвалу, он скосил глаза на Аглаю Тимофеевну, как бы невзначай, чтобы уловить ее реакцию. Аглая, которая все это время наблюдала за игрой, быстро приняла равнодушный вид и лишь приподняла бровь. В ее взгляде читалось то ли одобрение, то ли насмешка – он не мог понять.

Борезе, отложив кий, заговорил о своих впечатлениях от Маймачена. Он увлеченно рассказывал о шумных улицах, толпах купцов и вечно занятых местных жителях.

Аглая сказала:

– Знаете, синьор Борезе, я тоже была там недавно. И на меня напали! – Она картинно опустила взгляд, ее голос дрогнул. – Ко мне пристали какие-то люди. Честно говоря, это было… неприятно. Все случилось так быстро, что я и опомниться не успела.

Бушмаков подскочил в кресле и замахал руками:

– Аглая Тимофеевна, просто вы не должны были уходить со спектакля одна! – В его голосе звучали беспокойство и досада. – Маймачен – это, по сути, город мужчин. В нем нет места для дам, особенно вечером. Вы ведь знаете, там по вечерам собираются и рабочие, и контрабандисты, да все кому не лень! О чем вы только думали?

– Вы правы, господин Бушмаков, – поддержал его Борезе, неодобрительно покачивая головой. – Такое место… Оно совсем не для дам. Там столько суеты, торговцы и толпы пьяных. У вас должно быть сопровождение, когда вы идете туда. Это просто необходимо!

Бушмаков обернулся к Борезе с кислой улыбкой:

– А у нашей барышни было сопровождение. Но вы представить себе не можете, что за нрав у этой особы! – Он с укором посмотрел на Аглаю. – Одно только ее появление в Кяхте чего стоило!

– Григорий Михайлович, не думаю, что нашим гостям это будет интересно, – возразила девушка. – Узнать об их путешествии, возможно, предложить помощь – вот чем необходимо заняться.

– Действительно, князь, не могу не отметить, что у вашего сундука в автомобиле трещина, – тут же подхватил Бушмаков. – Могу предложить вам свой. Он надежный, вместительный, отлично подойдет для такой дороги. Поверьте, вы оцените его удобство.

– Правда? Это было бы великой помощью. – Борезе оживился, и в его голосе прозвучала благодарность. – После всего, что случилось, такое великодушие – как раз то, что нужно. Ваши слова – как светлый луч! Примите мою искреннюю благодарность. Но прежде нам нужно решить вопрос с топливом. Иначе и ваш сундук не пригодится.

Борезе, сокрушенно подперев рукой подбородок, уставился в окно на неподвижный автомобиль. Пески и болота Монголии не смогли остановить их. А какой-то нелепый грабитель спалил здесь весь запас бензина!

Бартини молча сидел рядом, а Гиларди так и остался стоять у бильярдного стола. Итальянцами овладело необычайное, не свойственное им оцепенение. И Литвинов понял, что ситуацию нужно спасать. Он выдержал паузу, затем наклонился вперед и с самым серьезным видом произнес:

– Мы уже работаем над решением, ваше сиятельство. Возможно, удастся договориться с местными торговцами.

– Это с китайцами, что ли?! – Бушмаков схватился за темно-зеленый бархат подлокотника. – Вы предлагаете князю заливать в мотор китайское масло? Или, может, рисовый отвар?!

– Это, конечно, крайний вариант, – сухо ответил Литвинов. – Но если вы знаете другой способ добыть бензин в Кяхте за одну ночь, я с удовольствием выслушаю.

Гости купеческого клуба заговорили все разом, каждый старался перекричать другого, предлагая свои идеи. Бушмаков махал руками, показывая в сторону своей лавки, будто там уже ждал запас топлива. Рядом с ним другой купец, взволнованно размахивая шляпой над головой, громко предлагал свои услуги. Видно, сказалась старая ярмарочная привычка, и каждый на свой лад пытался доказать, что он лучше знает и быстрее поможет. Этторе Гиларди нервно потирал ладони, Бартини машинально поправлял волосы, бросая быстрые взгляды на окружающих.

Аглая удовлетворенно отошла к окну. Дискуссия о бензине так увлекла мужчин, что можно было не переживать о дальнейших расспросах о ее прибытии в Кяхту. Шуму и правда было много. Племянница губернатора оказалась совсем не той, за кого себя выдавала. Узнав о произошедшем, кяхтинцы еще долго судачили о странных нравах передовых современных девиц. Удивлялись ее поступлению в университет, не понимали, зачем ей это нужно и как это допускают родственники. В конце концов сошлись на том, что Аглая из равноправок (а может, даже и революционерок-социалисток), и решили держаться от иркутской баламутки подальше.

Тем временем принесли телеграммы, и несчастный разносчик все никак