разглядели девушку, и щуплый прищурился, а рослый ухмыльнулся, мгновенно узнав ее.

– Ну-ка, ну-ка, кого я вижу! – выдавил щуплый, криво улыбаясь. – Это ж та самая… Краля из Маймачена! Смотри-ка, сама к нам пожаловала.

Аглая поняла, что попала совсем не туда, куда направлялась, и почувствовала, как холод пронесся по спине, а сердце заколотилось быстрее. Она сжала кулаки, чтобы скрыть дрожь, и сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. Ноги на мгновение словно приросли к земле, но она заставила себя сделать шаг вперед. Голова чуть приподнялась, подбородок стал тверже, хотя пальцы крепко вцепились в платье. Ее взгляд был направлен прямо, но страх она изо всех сил старалась скрыть за напускной уверенностью.

– Очень жаль, что вы не знаете дороги! Придется спросить у кого-то еще, – воскликнула она.

Но мужчины уже поняли, что она узнала их, и снова переглянулись, как звери, почуявшие легкую добычу.

– А мы тебя, красотка, недавно вспоминали, – сказал второй, схватив Аглаю за руку быстро и крепко, как редкий трофей. – Тогда убежала, а теперь не уйдешь.

Щуплый Скрипка закричал:

– Эй, Шаркун, иди сюда! Глянь, кого принесло!

Через мгновение из дома вышел мужчина. Он быстро осмотрел Аглаю с головы до ног, словно оценивая добычу.

– А, голубушка, так это ж та самая птичка! – Шаркун явно был доволен, что девушка забрела к ним в логово. – Ну, подходи ближе, красавица, рассказывай, с чем тебя занесло сюда.

Аглая вздрогнула, услышав этот мерзкий голос. В памяти тут же всплыл Маймачен – внезапно появившийся человек, шумный рынок, толпы людей, среди которых можно было скрыться, позвать на помощь. Она обернулась, оглядывая улицу в поисках прохожих. Но здесь, в этом заброшенном уголке, не было никого. Пустота и тишина. Никого, кто мог бы ей помочь. Пропала. Пропала окончательно. А ведь Сенеко предупреждал ее.

Карелин, наблюдая из кустов, понял, что дело принимает опасный оборот. Он тихо, но решительно сделал шаг вперед, знаками велев Фирсанову остаться. Бедняга уже и так трясся от страха больше, чем от холода. Понимая, что нужно действовать быстро, Матвей сбросил китель и ловко вывернул его наизнанку. На внутренней стороне ткань была без знаков отличия, выцветшая, но прочная. Этот старый трюк, который он перенял от отца, помогал жандарму превратиться в обычного горожанина – один взмах, и вывернутый китель выглядел как простое серое пальто.

Карелин, едва заметно улыбнувшись воспоминанию о том, как отец рассказывал, что с таким вывернутым кителем можно обмануть любого, надел его. Глянул на ссыльных, проверяя, не заметили ли они его маневра. Быстро застегнул китель и, стараясь держаться непринужденно, вышел из укрытия.

Теперь он выглядел как обычный прохожий и не привлекал внимания, никто из контрабандистов не мог догадаться, что перед ними жандарм.

Матвей отбежал к другому концу усадьбы и, выйдя из-за угла, крикнул так, чтобы слышали все вокруг:

– Аглая Тимофеевна, это вы? Ну наконец-то! Все беспокоятся, куда вы исчезли. А вы здесь. Пойдемте, вас уже давно ищут.

Аглая сразу же узнала жандарма из Иркутска и подыграла ему:

– О, Матвей Сергеевич, так хорошо, что вы здесь! Эти господа тут… такие любезные, но я, кажется, не туда зашла.

Шаркун шагнул ближе, прищурив глаза:

– Эй, Матвей, говоришь? Поздновато ты, барышня уже к нам в гости приглашена.

Карелин подошел ближе и остановился рядом с щуплым, который держал Аглаю:

– Простите, господа. Сударыня случайно сюда забрела, а теперь ей пора домой. Пойдемте. – Он взял Аглаю за руку и потянул к себе.

Шаркун хмыкнул и наклонился к ним, разглядывая Карелина внимательнее:

– Ну, значит, тебе придется объясниться. Девчонка-то ничего, хороша, а вот ты слишком подозрительный.

Карелин сдержанно улыбнулся, но ответил с холодком:

– Боюсь, объяснений тут не будет. Вам ведь не нужно, чтобы полиция интересовалась этим местом? Так что мы уйдем по-хорошему.

Щуплый дернул Аглаю на себя и толкнул прямо в крепкие объятия Шаркуна. Тот тут же выхватил нож и приставил его к горлу девушки. Он зло усмехнулся и бросил Карелину:

– Уходи по-хорошему, пока цел, а девчонка – наша. Это не твое дело, так что не лезь.

Карелин не двинулся с места. Видя это, Шаркун нахмурился и приказал подельникам:

– Грек, Скрипка, разберитесь с ним! А эту я заберу.

Двое каторжан бросились на Карелина, готовые затеять драку, но тот был начеку. Он моментально выхватил револьвер, и гром выстрела разорвал ночную тишину. Пуля ушла в небо, и, пока эхо разносило грохот, Карелин уверенно направил ствол на Шаркуна.

– Отпустите барышню, – твердо сказал он, глядя прямо в глаза главаря. – Или в следующий раз я не промахнусь.

Шаркун сплюнул на землю, зло сверкая глазами. В его планы не входила вся эта возня, но уж больно хороша была девка. Он прикидывал, как бы уложить не в меру храброго мальца и укатить с ней, но замер, его взгляд устремился к началу улицы. Вдалеке показался казачий разъезд – двое конных при оружии, их силуэты четко вырисовывались в сумерках. Он махнул подельникам отступать:

– Ладно, валим отсюда! Чтоб не вышло, как с тем узкоглазым, а то легавые давно хвостом ходят. Не хватало еще светиться тут!

Шаркун резко свистнул, и из ворот с грохотом вылетела запряженная телега. На передке сидел Косарь, держа поводья, а двое его товарищей, не дожидаясь остановки, ловко запрыгнули на телегу, ухватившись за края.

Карелин стоял напряженно, взгляд его цепко следил за каждым движением Шаркуна. Он ждал момента – возможности вмешаться и спасти Аглаю, но оставался на месте, как сжатая пружина, готовая сработать в любую секунду. Шаркун засуетился, отступил, толкнув Аглаю вперед. Одновременно он подал знак Косарю. Лошади дернулись, реагируя на резкий рывок поводьев. Груженая телега пошла в занос, ее тяжелый бок с угрожающим скрежетом надвигался на девушку. Дубовые доски борта врезались в плечо, а колесо ударило по голени.

Аглая вскрикнула и, не выдержав удара, упала на землю без чувств. Шаркун, не теряя ни секунды, вскочил на телегу, а Косарь резко дернул поводья. Телега ускорилась, быстро удаляясь по темной улице.

Карелин замер, оказавшись перед трудным выбором: приводить в чувство Аглаю, лежащую на земле без сознания, или броситься в погоню за подозреваемыми, которые могли ускользнуть навсегда. Он взглянул на девушку, сжав зубы от досады. Но тут краем глаза заметил казачий разъезд, приближающийся к месту происшествия.

Не теряя времени, он закричал:

– Фирсанов! К казакам, живо! Передай, чтобы гнали за ними!

Фирсанову не хотелось вылезать из кустов, но он не посмел ослушаться Карелина и поспешно рванул к казакам, размахивая руками и указывая