его движения видят только тени на воде. Господину Бушмакову, возможно, стоит прислушаться к танцу своей удачи. Ему это не помешает.

Речь Като была спокойной и сдержанной, но, несмотря на философский смысл его слов, Карелин почувствовал, что на этот раз разобрал скрытое послание. Вежливая фраза недвусмысленно давала понять, что дела Бушмакова идут не лучшим образом, и эта сделка могла бы стать для него весьма своевременным шансом.

* * *

Утром на улице царило оживление. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь легкую утреннюю дымку, заливали ровным светом двор перед домом Левковича. Там, на площадке, толпились итальянские гонщики, оживленно обсуждая предстоящий старт. В воздухе чувствовалось радостное волнение: бензин найден и гонка продолжится. Итальянцы переговаривались, хлопали друг друга по плечам и благодарили Карелина.

– Signore Karelin! Grazie, mille grazie![9] – восторженно восклицали они, кланяясь Карелину. – Вы спасли нас!

Карелин, поправив фуражку и виновато улыбнувшись, поднял руку, призывая к тишине.

– Благодарить нужно не меня, господа, – сказал он. – Бензин нашли благодаря Аглае Тимофеевне. – Карелин кивнул на девушку, которая стояла в стороне и, к его удивлению, старалась не привлекать к себе лишнего внимания. – И господину Мухину. Он уже уехал в Верхнеудинск, чтобы подготовить там все необходимое для вашего пребывания.

Итальянцы, сразу обернувшись к Аглае, с восторгом начали аплодировать и благодарить ее:

– Grazie, signorina! Вы просто чудо! – воскликнул князь, и остальные поддержали его, окружив Аглаю с улыбками.

Она смущенно опустила глаза, но как же ей было приятно, что теперь «красавица Кяхты» стала еще и спасительницей итальянцев! Матвей исподлобья поглядывал на нее, ожидая подвоха, но ничего не происходило. Аглая вела себя безукоризненно, а вскоре и вовсе удалилась.

Солнце уже взошло, заливая утреннюю Кяхту золотистыми лучами. Подтягивалась вчерашняя компания, чтобы проводить итальянских гонщиков. Матвей стоял рядом с Сенеко, Зоревым и Литвиновым. Они наблюдали за приготовлениями к отъезду «Италы» князя Борезе, которая застыла посреди площади, сверкая металлом, готовая снова отправиться в путь.

Сам князь крутился возле автомобиля, проверяя тюки и сундуки и одновременно успевая поприветствовать тех, кто приходил на проводы. Его экипаж был в полном составе, а рядом, довольный и в приподнятом настроении, стоял Гавриил Семенович Левкович, старый купец. Его глаза светились от нетерпения – он впервые за многие годы собирался в путь, пусть и на короткую дистанцию. Гиларди удалось починить его автомобиль, а кроме того, все утро они катались по Кяхте, пугая ревом мотора местных жителей. В конце концов Левкович все же решился присоединиться к гонке хотя бы на пару верст.

– Ну что, готовы? – спросил Борезе, улыбаясь.

Левкович кивнул, усаживаясь в машину. Итальянцы заняли свои места.

Ровно в тот момент, когда толпа отошла от автомобилей, освобождая им пространство для проезда, на площадь – на сцену! – снова выплыла Аглая в необычном наряде – брючном костюме. Тонкие свободные брюки и пиджак, застегнутый на одну пуговицу, подчеркивали ее стройную фигуру, волосы были собраны в аккуратный узел. В этом наряде Аглая выглядела элегантной и дерзкой, и Матвею стала очевидна причина ее утренней скромности: она готовилась к эффектному выходу.

Толпа сначала изумленно затихла, но после разразилась громкими аплодисментами.

Левкович, заметив девушку, ахнул от восторга:

– Ну, сударыня, удивили!

Он засуетился, выскочил из автомобиля, обежал его трусцой и галантно распахнул дверцу, ожидая свою спутницу.

– Вы все-таки решили ехать? – окликнул Аглаю Матвей, не скрывая своего недоумения.

Но она прошла мимо, не услышав его вопроса в общем шумном гомоне. Левкович, оглядев ее, с одобрением кивнул:

– Прекрасный наряд, моя дорогая! Он придает вам особый шарм. Надеюсь, мой автомобиль будет ему под стать.

Аглая, сияя от удовольствия, не раздумывая поднялась на подножку:

– Едемте, Гавриил Семенович, не будем задерживать князя!

Мотор «Италы» взревел, и шум этого чудовищного механизма, нехарактерный для тихой кяхтинской улицы, разнесся по всей округе. Колеса начали медленно вращаться, вырываясь из пыли, и автомобиль, постепенно набирая скорость, понесся вперед. Под радостные возгласы провожающих «Итала» стремительно покидала город. Люди махали вслед, и вскоре автомобиль скрылся из виду, оставив за собой лишь клубы дорожной пыли и выхлопных газов.

Левкович помог Аглае усесться и, отъезжая, молодецки крикнул:

– В путь, мои дорогие!

Крепко сжимая руль, Гавриил Семенович впервые за долгие годы снова ощутил дух приключений. Его лицо было серьезным, но в глазах читались радость и волнение. Аглая обернулась посмотреть на остающийся позади город, и на мгновение задержала взгляд на Карелине. Но он смотрел в другую сторону – уже погрузился в свои дела. Матвей ждал Фирсанова, который должен был подогнать им служебную бричку.

– Ну что, Александр Александрович, пора подумать о наших дальнейших действиях.

Сенеко потер ладонью на колено. После долгих переездов старое ранение давало о себе знать.

– Матвей Сергеевич, – произнес он, устало вздохнув, – лучше тебе ехать вперед. Колено ноет, нужно переждать. И в таком случае я, очевидно, немного замедлю вас, а время, как мы знаем, – наше главное богатство. Если контрабандисты действительно находятся в Верхнеудинске, нам не следует позволять им ускользнуть. Я знаю, как это бывает, когда теряешь нить, и она исчезает, как дым. Кроме того, если ты поедешь раньше, у вас с Мухиным будет возможность узнать больше о ситуации. А я отправлюсь с караваном Григория Михайловича. Он тоже двинется в Верхнеудинск.

Сенеко медленно расправил спину, потер поясницу и добавил:

– Ваша задача – обеспечить безопасность бензина. Я же постараюсь разобраться с теми, кто может быть связан с контрабандой.

Вдалеке показалась бричка Фирсанова, покачивающаяся на ухабистой дороге, как лодка на мелком озере. Со стороны казалось, что седок расслаблен: руки небрежно лежат на коленях, плечи опущены. Но чем ближе бричка подъезжала к жандармам, тем заметнее менялся Фирсанов. Сначала он выпрямился, потом начал нервно оглядываться. Его лицо, еще недавно почти спокойное, вдруг приобрело озабоченное выражение, как у человека, который вспомнил, что оставил дома кипящий самовар. Наконец, остановив бричку, он спешился, осторожно переступая с ноги на ногу и неуверенно спросил:

– Ну что же, вы все-таки едете?

Сенеко, кивнув, произнес:

– Да, Аркадий Фантинович, мы решили оставить дальнейшее расследование в Кяхте на Зорева. В этом деле, как видите, нет большой важности.

Он сделал паузу, затем добавил:

– С пожаром вы успешно разберетесь, бензин для гонщиков нашелся, и трагедии, которой вы боялись, не произошло. Важно, чтобы вы следили за обстановкой и были готовы к любым неожиданностям.

Фирсанов с облегчением выдохнул и с благодарностью посмотрел на Сенеко:

– Спасибо, Александр Александрович. Я постараюсь не подвести вас.

Сенеко проводил Матвея к бричке. Они уже пересекли мощеную площадь, и в воздухе витал легкий запах земли и свежей зелени.

– Вы готовы? – спросил