Аглая взглянула на старика с искренним интересом, стараясь угадать, что именно могло бы привлечь его. Гавриил Семенович тоже испытующе смотрел на Аглаю. Его лицо не выдавало никаких эмоций, но глаза по-юношески задорно блеснули.

– Вы, девушка, неглупы, – произнес он, скрестив руки на груди. – Но мне не нужно ничего. У меня есть все, что необходимо. Так что, если хотите, подумайте еще. Твой ход, Като.

– Гавриил Семенович, позвольте, я расскажу нашим гостям одну притчу? – спросил Като, бросая камни.

Старик насупился, зыркнул на японца из-под тяжелых бровей, оценивая его намерения и пытаясь понять, что именно тот задумал.

– Что ж, давай послушаем, – произнес наконец, скептически приподняв бровь.

Он скрестил руки на груди, не спеша, словно хотел подчеркнуть готовность внимательно выслушать, но в то же время оставляя за собой возможность отказаться от предложения. Старик знал, что его проницательный друг за простыми словами умеет прятать большие тайны, и ему не терпелось выяснить, что именно Като попытается донести до гостей.

– Я услышал эту притчу давно, еще в Японии. Старый учитель рассказывал мне ее. Это история про дерево, которое росло высоко в горах. Оно было крепким, с толстой корой и ветвями, которые год за годом ломались под тяжестью снега и ветра. Но дерево все стояло. И вот однажды подошел к нему странник и спросил: «Почему ты так одиноко стоишь здесь? Никого вокруг – ни птиц, ни зверей». Дерево ответило: «Птицы боятся моей жесткой коры, звери не находят тени под моими ветвями. Я слишком крепкое, чтобы они могли быть рядом». Тогда странник сказал: «Ты кажешься крепким и недоступным, но даже в самом прочном стволе течет сок, который может дать жизнь. Не ветви твои пугают, а то, что ты не даешь почувствовать свое тепло. Прими хотя бы одного гостя, и сердце твое станет мягче». Дерево, подумав над словами странника, склонило одну из своих ветвей. И вот птица, увидев это, села на нее, греясь в лучах солнца, которые наконец пробились через тяжелые ветви. С тех пор дерево и птица стали неразлучны. Птица находила укрытие и пищу в кроне дерева, а дерево получало тепло и радость от присутствия нового друга.

Матвей едва сдержал раздражение. Ему не нравились притчи и иносказания, он предпочитал прямолинейность. Считал, что аллегории не помогут им в решении проблемы, поэтому вежливо перебил:

– Господин Като, ваши притчи, безусловно, интересны, но сейчас нам нужно сосредоточиться на конкретной задаче, и я предпочел бы говорить прямо. Нам необходим бензин, и давайте обсудим это без лишних отступлений.

Аглая, наблюдая за Като и Карелиным, почувствовала, как ее настроение меняется. Ей был почти ясен смысл притчи, которую рассказывал Като. Она ощутила радость и самодовольство – было приятно осознавать, что Карелин не уловил этой тонкости, которая могла помочь в их ситуации. Она ехидно покосилась на Матвея.

– Гавриил Семенович, а вот ваш автомобиль. Он вроде бы сломался? И в Кяхте никто его починить не сумел? Но, возможно, итальянские специалисты смогли бы? – вкрадчиво произнесла она.

После этих слов Аглаи старик и Като понимающе переглянулись. Гавриил Семенович кивнул:

– Это уже интересней. Пожалуй, надо было сразу вести разговор с прелестной дамой.

Он неторопливо отложил камни, с ленивым любопытством посмотрел на Аглаю и замер в благодушном ожидании, словно проверяя, хватит ли у девушки ума и дерзости продолжить. Аглая не подвела. С энтузиазмом, едва ли не с вызовом, она вскочила с места и сделала шаг вперед – ловко и грациозно как актриса, хорошо знающая свою роль. Голос ее прозвучал звонче обычного – ровно настолько, чтобы привлечь внимание искушенного купца:

– В таком случае, Гавриил Семенович, мы могли бы также предложить вам урок по вождению и советы по поддержанию автомобиля на ходу!

Она игриво взмахнула рукой и склонилась, делая реверанс. Затем, почувствовав, что вдохновение захлестнуло ее, добавила с задором:

– А может, вы согласитесь на небольшой заезд? Представьте себе, каково это – ощутить ветер в волосах, находясь за рулем своего автомобиля, и мчаться рядом с итальянским князем!

Аглая не могла скрыть радости и заливисто засмеялась. В этот момент она действительно почувствовала себя на высоте. Гавриил Семенович тоже захохотал, услышав ее предложение. И, откидываясь на спинку стула, легким движением поправил очки, как будто хотел лучше рассмотреть очаровательную девушку.

– Вот какова! А уж Като, шельма, знал, про что напомнить, – сказал он. – Согласен, но только в компании такой обворожительной спутницы, как вы, Аглая Тимофеевна.

– О, благодарю Гавриил Семенович, но с меня, пожалуй, хватит приключений на этой неделе.

Карелину было трудно скрыть недовольство тем, что этой самолюбивой особе так легко удалось расположить к себе старика. Он перевел взгляд на Гавриила Семеновича, который весело потирал руки, предвкушая приключение. Понял, что необходимо уступить свой ход, отойти и еще раз переосмыслить сложившееся положение. Теперь ведь придется решать, как уладить дело с гонщиками. Удастся ли вообще выполнить обещанное?

Старик задорно щелкнул пальцами:

– Ну что ж, прелестная муза, куда распорядиться привезти бензин?

Собрав остатки гордости, Карелин приосанился. Он принял самый серьезный вид и с легким покашливанием, напоминающим стук старого телеграфного аппарата, шагнул вперед. Отдать Аглае право первым номером разыграть этот эпизод – значило не просто отступить, а формально капитулировать. А на такое Карелин, конечно же, пойти не мог.

– Бензин следует доставить к отделению жандармерии, – отчеканил он. – Там мы спокойно решим, как поступить дальше. Надеюсь, Гавриил Семенович, вы не забыли о нашей договоренности. Мы, разумеется, рассчитываем на вашу поддержку.

Он энергично поднялся со стула, словно отсекая дальнейшую дискуссию, и деликатно взял Аглаю за локоть, намереваясь увлечь ее к выходу. Но та осталась сидеть, изящно отстранившись.

– Мы, пожалуй, порадуем вас своей компанией в другой раз, – откланялся Матвей, собираясь направиться к выходу.

Гавриил Семенович, уловив их намерения, поднял руку.

– Подождите-ка! – воскликнул он. – Не хотите ли задержаться немного? Я пригласил бы вас сыграть партию, а то Като еще не успел отдохнуть.

Карелин, нахмурившись, ответил старику:

– Разве господину Като не нужно помогать завтра Бушмакову с караваном? Это, как я понимаю, тоже важное дело.

Като, сидевший неподалеку, с легким удивлением, но сохраняя привычную вежливость, тихо спросил:

– С господином Бушмаковым? Простите, я не знал, что он куда-то направляется.

– Да, в клубе он получил телеграмму. Похоже, рассчитывает на крупную сделку. Был воодушевлен, хотя и старался скрыть это.

Получив ответ, Като поднялся и, сложив руки вдоль тела, поклонился Левковичу. А на прощание сказал Матвею:

– В Японии мы говорим, что, когда журавль танцует в пруду,