Первым поднялся им навстречу господин в классическом костюме темно-серого цвета, с изысканной отделкой воротника и манжетов. Он поправил пенсне и заговорил, обращаясь к князю Борезе и его команде:

– Добро пожаловать, господа. Анатолий Литвинов, представляю Российско-Китайский банк.

– Приятно познакомиться, синьор, – ответил Борезе, протягивая руку в ответ.

Мухин, подошедший вместе с Литвиновым, изредка бросал взгляды на Карелина, словно надеясь уловить его реакцию, но тут же отворачивался, пытаясь выглядеть невозмутимым. Когда Карелин посмотрел на него, Мухин, стараясь держать себя в руках, кивнул, но как-то неуклюже и слишком резко.

– Аглая Тимофеевна, прошу вас, подойдите к нам, – обратился Литвинов к девушке, сидящей в углу за книгой. – Знакомьтесь, господа, это племянница нашего генерал-губернатора Ивана Петровича Моллериуса. Приехала учиться в Кяхту. Да, не удивляйтесь, князь. Наш город славится как центр образования, ведь здесь в него много вкладывают со времен Бестужевых.

Девушка, отложив книгу, поднялась, поправила складки юбки, которые, несмотря на все ее усилия, упрямо сминались. Ее пальцы пробежались по кружевному воротнику, оттягивая его, словно тот душил ее.

– Удивительно, как можно было придумать такое чудо моды, – пробормотала она себе под нос, поправляя пояс, слишком туго стягивавший талию.

Рукава-фонарики, изначально выглядевшие роскошно, теперь тоже казались сковывающими каждое движение. Она встряхнула юбку, будто надеясь, что удастся стряхнуть объемную драпировку платья. После нескольких попыток не сдержалась и засмеялась, но в ее глазах промелькнула искренняя тоска по свободе движений, которой лишал этот шедевр женской моды.

Аглая окинула взглядом лица гонщиков, опустила глаза и сделала небольшой поклон, коснувшись пола краем юбки. Строгость правил этикета утомляла ее, потому она весьма скучно приветствовала иностранных гостей, хотя князь восхитился ее знанием итальянского языка (впрочем, весьма посредственным, поддержать дальнейшую беседу с ним Аглая уже не смогла). Выждав немного и поблагодарив за внимание, она отошла и остановила свой взгляд на Карелине. Высокий, светловолосый, с прямой осанкой и широкими плечами, он держался спокойно и немного скованно, словно не привык быть в центре внимания. Он выделялся не только своей молодостью, но и суровым, чересчур сосредоточенным видом, выразительным взглядом зеленых глаз, который проникал в душу собеседника, вытаскивая из него все секреты. Девушку укололо то, что он воспринял ее лишь как часть общего фона, а не как даму, достойную его внимания.

– Карелин, да? Давно не видела новых лиц здесь, в Кяхте, – произнесла она с легкой улыбкой, пожимая ему руку, но сразу заметила, что ее обаяние, кажется, на него не подействовало.

«Интересный экземпляр», – мрачно подумала Аглая. Она была той самой «красавицей Кяхты». Ее волосы, гладко уложенные и завитые у концов, блестели в мягком свете, подчеркивая идеальный пробор и строгую аккуратность прически. Только глаза, по ее мнению, были недостаточно хороши – не голубые, не карие, а просто серые. Она тихонько вздохнула. О ней говорили все с самого ее приезда, и Аглая успела привыкнуть, что мужчины не могут отвести от нее глаз. А этот словно не замечал ее. За свои двадцать три года Аглая уже успела составить мнение о жандармах, но Карелин не соответствовал стереотипу: «Серьезен, наверняка небогат… и за юбками не волочится», – с легким разочарованием отметила она. В ее глазах он стал типичным статистом – строгий, серьезный и немного замкнутый.

– Нас направили из Иркутска с проверкой, – машинально ответил Матвей, обмениваясь коротким взглядом с Сенеко, который тоже пришел приветствовать итальянцев.

– Красавица, а? – раздался громкий голос господина, стоящего у окна. Он смотрел на пришедших, не скрывая восхищения.

Аглая склонила голову в ответ, как будто именно так и нужно было реагировать на ее появление. Матвей наконец осознал, что пропустил момент, когда следовало уделить внимание даме. Он растерялся и задержал взгляд на ее лице, будто заново ее увидел. Глаза Аглаи блеснули, и во взгляде мелькнуло что-то вроде молчаливого одобрения – вот, мол, как должно себя вести в ее присутствии. Смущение охватило Матвея, и он попытался скрыть его за напускной суровостью, но неловкость уже выдал легкий румянец на щеках. Князь Борезе, видя, как смутился молодой офицер, решил разрядить обстановку.

– Несомненно, все девушки в России прекрасны… – начал было он, но странный господин перебил его:

– Что за мощь! Нам бы да в караван такую. Но больно дорого, так что обойдемся пока верблюдами. – Он по-свойски похлопал князя по плечу и представился: – Бушмаков, Григорий Михайлович, поторговываю здесь чаем. Пока еще.

– Очень рад, – с улыбкой ответил князь. – Приятно, что вам понравился автомобиль. Итальянское качество. Машина уже прошла почти полмира, и вот мы здесь.

Зорев оглядел собравшуюся компанию и кивнул в сторону бильярдного стола:

– А не закончить ли нам этот денек за партией? Господа, присоединяйтесь, – пригласил он.

Карелин, глубоко задумавшись, даже не взглянул на бильярдный стол.

А между тем стол был хорош. Не в каждом губернском городе такой можно найти, а в Кяхте он запросто стоял посреди просторной залы. Работа фабрики Якова Гоца. Массивные дубовые ножки, украшенные глубокой резьбой, придавали столу величественный вид. Борта из американского ореха были гладкими на ощупь, с идеально натянутым зеленым сукном, которое обещало безупречный ход шаров. Каждая луза обрамлялась точно вырезанными медными кольцами, крепко сидевшими в древесине. На столе все было готово к большой пирамиде. Здесь могли себе позволить играть и в нее.

Бильярд был не просто предметом роскоши. Он служил центром притяжения, местом встреч, где обсуждались серьезные вопросы, заводились деловые знакомства, велись разговоры о делах, политике и бизнесе.

Александр Александрович с широкой улыбкой положил руку на плечо Матвея и, глядя на гостей, сказал:

– Господа, поверьте мне, Матвей Сергеевич – мастер бильярда. Кто захочет принять его вызов?

Гости, заинтригованные, переглянулись, а Борезе кивнул, согласившись присоединиться. Матвей, хоть и не проявлял особого энтузиазма, поклонился, взял кий и окинул взглядом стол, освещенный мягким светом ламп.

– Играем «шар и луза»? – уточнил Матвей.

Князь кивнул. Желтый шар занял место позади пирамиды, рядом с двумя красными и двумя белыми. Борезе, как опытный и страстный игрок, вошел в партию с явным удовольствием. Рука уверенно держала кий, а взгляд выискивал слабое место в обороне пирамиды. Он ударил по белому шару, отправив его в центр пирамиды. Раздался глухой щелчок, и шары разлетелись в разные стороны, нарушив тишину зала стуком.

– Весьма удачный разбой, – заметил Матвей, оценивающе следя за перемещением шаров.

Князь наклонился, наблюдая за результатом, и невозмутимо произнес:

– Посмотрим, сумеете ли вы справиться с такой расстановкой.

Карелин молча подошел к столу. Его рука легла на кий, взгляд задержался на желтом шаре. Каждое движение выдавало сосредоточенность. Он прицелился, замер на миг и нанес удар. Желтый шар