вручить охранные грамоты итальянским гонщикам, участвующим в ралли «Пекин – Париж», и Матвей всю дорогу мрачно молчал. И вот столь незначительное задание могло обернуться длительным расследованием.

– Мы, конечно, поможем, – отозвался Сенеко, – тем более что это и в наших интересах. Звучит так, будто эти дела и правда связаны. – Он подмигнул Матвею, мол, видишь, говорил тебе, найдется работенка и поинтересней. – Матвей Сергеевич займется. Отправьте с ним кого-нибудь показать материалы и место происшествия.

– А вот Аркадий Фантинович его и проводит. Аркаша, везите к складу Мухина. Да его самого пригласите.

Сенеко остался в кабинете заместителя начальника управления, чтобы уладить формальности, касающиеся передачи дела жандармам в главное управление. Им предстояло дождаться срочной телеграммы с одобрением, чтобы официально приступить к расследованию.

Карелин же последовал за Фирсановым, тем самым юношей, который встретил их. В конце коридора, в углу, скрытом от посетителей шкафами, стоял его стол. На нем – с десяток пирамид из разных бумаг. Молодой человек виновато улыбнулся и протянул пару листов.

– Вот, Матвей Сергеевич, все, что собрали. Протоколы, опись сгоревшего имущества, паспорта на оборудование. Присаживайтесь, изучайте. Я пока за Сергеем Львовичем пошлю. На складе с ним и встретимся.

Матвей открыл папку и погрузился в чтение. Произошедшее, как первый удар по пирамиде в бильярде, требовало подготовки. Игра началась.

– У Сергея Львовича свой заводец винокуренный. Но вы не подумайте, все официально. Склад был застрахован. В поджоге он не заинтересован, от этой ситуации ему больше убытка, чем прибыли. Ждет, понимаете, пока мы закроем дело, чтобы выплату получить и восстанавливать помещение. А выплата не покроет расходов, Сергей Львович уже подсчитал, – пояснил Фирсанов.

– Понимаю. Только быстро вряд ли получится, из-за одного кикса[6] партию проиграть не хотелось бы. Но мы постараемся. – Матвей несколько раз ободряюще щелкнул пальцами. – Кто погиб? У вас здесь имя не указано.

– Бродяга какой-то. Личность не установлена. По виду то ли китаец, то ли монгол. Возможно, он и поджег. Установлено только, что похожего на него человека замечали около города несколько свидетелей. Нашел его дворник Семен, который пожар-то и обнаружил.

– Что же привело несчастного бродягу туда?

– Вероятно, склад хотел ограбить. Он, может, и не один был. Видите ли, дело такое. От контрабандистов покоя тут нет, мы же на границе. Таможня не справляется. Казачьи разъезды по вечерам патрулируют, да народу мало и не шибко рвения у них. Их даже пару раз из револьверов обстреляли. Вот и повадились то китайцы, то наши водку таскать. Ладно бы честь по чести покупали, а то, видите ли, совсем совесть потеряли – теперь и склады грабят. Может, что не поделили. Вот и сожгли, как говорится, и концы в воду. Больно он обгоревший, от ожогов и скончался.

– Интересно мне вот еще что: Семен показал, что погибший все пытался сказать ему что-то…

– Этого не знаю, Семен так и не разобрал толком. Тот еще все по рукам себе хлопал, мешал от огня оттащить.

– А по рукам зачем?

– Кто его разберет? Может, раскаивался, что грабеж и поджог устроил, – пожал плечами Фирсанов. – Вы спросите Семена, он недалеко от склада работает. Поедемте, сами все и посмотрите. Все на месте: и следы, и тело. Людей мало, не успеваем-с.

На складе воняло гарью и бензином. Карелин медленно обходил территорию, внимательно рассматривая каждую деталь. Стены были в копоти, пол покрыт слоем обугленной древесины, но Матвея насторожило количество следов от сгоревших бочек. Слишком мало. Судя по записям, на складе числилось несколько десятков единиц такой тары. Даже если при пожаре они сгорели почти полностью, металлические обручи остались, и по ним можно было определить места, где стояли бочки. Он прошелся вдоль помещения, оглядывая каждый угол. Вокруг валялось лишь несколько погнутых железяк и обгоревших досок.

Матвей задумался. Расследование всегда напоминало ему бильярдную партию – хитроумную, требующую выдержки и расчета. После обыкновенной разбивки все выглядело просто: линии на столе, движение, цель. Он машинально провел рукой по коротенькой бородке, снова отмечая для себя, как неравномерно она растет: здесь густо, там пусто. «Ну что ж, точно как наш расклад с пожаром», – подумал он. Следующим этапом партии был анализ положения. В данном случае еще предстояли осмотр тела и опрос свидетелей.

Труп представлял собой малоприятную картину. Погибший покрылся пеплом и пылью от пожара. Когда Матвей приподнял обгоревший рукав, заметил, что ткань украшена еле заметными узорами. Витиеватые узлы, плотно сплетенные и напоминающие сложные петли, тянулись вдоль манжеты. Он всмотрелся в необычный узор и перерисовал его в блокнот.

– Что при нем нашли? – спросил у Фирсанова, пытаясь найти хоть какую-то зацепку.

– Ничего. Гол как сокол, – ответил помощник, равнодушно пожав плечами.

Матвей попытался узнать у него про узоры, но юноша только долго и усиленно морщил лоб. Он вообще не проявлял рвения к осмотру склада. Почесывал за ухом и пару раз заикнулся о том, что его дело было сообщить и привезти господ из Иркутска на место пожара, а дальше уже работа для опытных сыскарей.

Что ж, делать нечего. Остаются свидетели. Матвей побрел за Фирсановым к бричке. Глядя под ноги, он заметил в пыли что-то блестящее. Аккуратно вынул платок и не спеша поднял что-то вроде медальона.

На первый взгляд это было простое украшение, но внимание Матвея привлекли вырезанные линии и углубления. Он заметил, что поверхность была местами потемневшей, а сам металл оказался удивительно тяжелым, вещица эта внушала уважение одним лишь своим весом. Карелин растерянно уставился на свою находку. Желтоватый металл, матовый блеск и легкие следы окисления… Судя по всему, латунь.

Карманный платок ловко обернулся вокруг находки, скрывая ее от посторонних глаз. Соперник по партии, возможно случайно, а может и умышленно, разбил пирамиду, рассыпав в беспорядке шары по столу, так что от Карелина теперь зависело, сможет ли он разыграть их правильно.

Старик-дворник Семен сидел на бревне у стены, по-хозяйски щурясь на гостей из-под ладони, как будто они пришли не расспрашивать, а мешать ему работать. Рядом валялись пустые ведра и смотанные тряпки, а сам он выглядел так, будто был тут с самого рассвета. Выцветшая рубаха, грязная жилетка, сапоги грубой выделки… Пальцы неторопливо поигрывали маленьким ножиком, которым он что-то строгал, коротая время.

– Семен, это вы? – позвал Матвей, останавливаясь перед ним.

– Ага, я. А вы кто такие будете? – буркнул дворник, не поднимая глаз.

– Не морочь голову, Семен, – пробурчал Фирсанов, досадливо смахивая пылинку с рукава. – Говори все, как мне утром рассказывал, и мы уйдем.

Семен тяжело вздохнул, провел рукой по щетинистому подбородку:

– Ох, и страшный же он был. Как