Раму наследником. Каушалья в этом не участвовала ни одним словом. Несправедливо подозревать её. Рама тоже никогда не сказал ни одного слова против Бхараты. Но ведь право наследования принадлежит старшему. Если бы я и захотел короновать Бхарату, то неужели ты полагаешь, что он дал бы своё согласие? Никогда. Я не допускаю мысли, чтобы Бхарата чувствовал себя счастливым, отняв права Рамы. Рама и Бхарата так неразлучны друг с другом, словно у них одна душа на двоих. Как же ты, будучи столько лет моей супругой, можешь просить меня погубить всю семью, а возможно, и всё царство?

Погрозив пальцем, Кайкеи сказала:

— Хорошо! Вы что ж, думали, что я потребую от вас тряпичных кукол для забавы? Что, разве я дочь какого-нибудь ремесленника? Теперь вам не удастся меня опутать льстивыми речами, я хорошо разглядела вас и всех людей в этом доме. Наконец у меня открылись глаза! Если вы, давая обещание, твёрдо решили выполнить его, то сделайте это теперь и исполните обе мои просьбы. А иначе не кичитесь тем, что вы из рода Рагху. В народе навеки останется память о том, что раджа Дашаратха из рода Рагху дал однажды обещание, но, когда пришло время его выполнить, он отказался это сделать!

Раджа в гневе воскликнул:

— Кайкеи, зачем ты хочешь сделать мне больно! Я никогда не откажусь от своего слова, даже если бы пришлось расстаться с собственной жизнью, семьёй и царством. Возможно, лесное отшельничество написано Раме на роду самим богом Брахмой. Возможно, что после всего, что сейчас происходит, наш славный род вообще прекратит своё существование. Но знай, что память об этих чёрных событиях будет навеки связана с твоим именем. Я уже, наверно, не перенесу этого удара, но ты запомни: добившись изгнания Рамы, ты можешь и не дождаться счастья видеть Бхарату на престоле!

Кайкеи в гневе воскликнула:

— Почему же вы так плохо относитесь к Бхарате! Он будет раджей! Вам придётся передать власть в его руки. Он должен стать раджей — таково моё желание. А дождусь я или нет этого счастья, про то знают одни боги.

— Хорошо, — вымолвил Дашаратха, — я готов сделать то, что ты просишь. Ты ведь знаешь, я одинаково люблю как Раму, так и Бхарату. Я могу тотчас же послать гонца за Бхаратой и, как только он возвратится, короновать его. Но у меня разрывается сердце на части, когда я подумаю, что должен буду сослать Раму на четырнадцать лет в леса! Как же он, чьё ложе усыпано цветами, будет коротать ночи на камнях, покрытых жёсткой, колючей травой? И эта колючая трава будет служить ему постелью! Кайкеи, ради самого бога, смилуйся надо мной, пощади наш род! Не принуждай меня выполнять твоё второе требование!

Кайкеи посмотрела пристально на раджу и спросила:

— Почему же вы не скажете прямо, что не собираетесь выполнять данное вами слово? Неужели я настолько глупа и не понимаю, что, если Рама останется жить здесь, он легко свергнет Бхарату с престола! Рама с помощью своего сладкоречия овладеет сердцем народа и возмутит его против Бхараты. Вряд ли мой сын останется в живых после этого. Нет, вам придётся выполнить оба моих требования. Теперь-то вам не удастся меня провести!

Дашаратха понял, что сейчас убедить Кайкеи невозможно. «Сколько бы я её ни уговаривал, это лишь вызовет ещё большую ненависть с её стороны», — подумал Дашаратха. Схватившись за голову, он погрузился в горькие размышления: «Какой же дать ответ? В глазах потемнело. Как будто кто-то рвёт сердце на части! О, все лучшие надежды моей жизни рушатся… Боже! Если ты определил мне такую судьбу, то зачем же ты послал мне этих детей? Зачем же нужно видеть страдания собственного сына? А всё из-за того, что женился трижды и последний раз — будучи уже стариком. Нет в мире большего безумия, чем жениться в старости. Такой человек пьёт из чаши, заранее зная, что в ней отрава. О, едва займётся заря, а я уже буду разлучён с Рамой! Мой возлюбленный сын унесёт с собой в скитания по лесам часть моего сердца. Всевышний! Возьми меня из этого мира до того, как мои уста прикажут ему удалиться в леса, пошли моим глазам слепоту раньше, чем я увижу его уходящим прочь в одежде отшельника! О, если бы Рама не был таким послушным! Как было бы хорошо, если бы он отказался выполнить моё приказание!»

— О чём вы думаете? — спросила Кайкеи, видя, что Дашаратха глубоко задумался. — Скажите, вы согласны выполнить мои требования или нет?

Раджа взглянул на Кайкеи глазами, полными слёз, и произнёс:

— Рани! Об этом ты можешь не спрашивать. Я не откажусь от своего слова и выполню оба твои требования. Но мне никогда не приходило в голову, что ты, такая красавица, окажешься такой низкой. Никогда я этого не думал. Я и не подозревал, что ты так используешь данное мною слово. Ладно, пусть твоя власть принесёт тебе счастье. Рама, любимый мой, прости меня! Твой отец, который взлелеял тебя на своей груди, сам сечёт тебе голову, опутанный женской хитростью. Но ты видишь, мой сын, имя рода я не дал опозорить!

Произнеся это, раджа Дашаратха лишился чувств.

Теперь Кайкеи была вполне удовлетворена.

«Завтра в Айодхье начнётся моё владычество, — думала она. — Раджа хотел на рассвете послать гонца в Кашмир за Бхаратой. Ах, чудесен будет тот час, когда мой сын взойдёт на престол Кошалы!»

А раджа Дашаратха время от времени стонал в забытьи: «О Рама, Рама!» Больше он не мог произнести ничего.

Так прошла ночь.

Наутро именитые горожане и мудрецы, учёные и придворные собрались во дворец на коронацию Рамы.

Перед жертвенником пылал огонь. Жрецы читали священные древние гимны. Толпа, ожидавшая раздачи щедрых даров, собралась у ворот.

Взоры людей были обращены на двери, ведущие в покои раджи.

— Почему сегодня махараджа медлит с выходом? — спрашивал один другого.

— Может быть, он надевает праздничные одежды?

— Но ведь он всегда встаёт очень рано.

За дверьми царила глубокая тишина. Рама, окончив, по обычаю, омовение, занял своё место. Счастью Каушальи не было границ. Отовсюду доносились мелодии торжественных песен. Забили барабаны. Но раджа не появлялся.

Наконец наставник Васиштха, видя, что давно уже наступило время начать церемонию, послал советника Сумантру к радже, чтобы узнать, почему он опаздывает.

Когда Сумантра вошёл в покои, он увидел распростёртого на полу Дашаратху и стоявшую неподалёку Кайкеи.