— Мой повелитель! Когда вы будете рядом со мной, меня ничто не испугает. Счастье от сознания, что вы рядом, заставит забыть все невзгоды. Да разве возможно, чтобы я спокойно почивала в царском дворце, когда вы терпите лишения в лесу? Долг жены — помогать своему мужу, сопутствовать ему и в счастье и в печали. В этом и состоит самое высокое назначение жены. Если бы вы отправлялись погулять, отдохнуть, развлечься, то я не стала бы настаивать, чтобы вы взяли меня с собой. Но я знаю, что вас ожидают всевозможные страдания, и не могу оставить вас. Я постараюсь удалять с вашего пути все шипы, буду стелить вам постель из листьев и травы, а когда вы заснёте, буду обмахивать вас опахалом.

Рама ничего не смог возразить на это. И вот все трое сняли с себя дорогие одежды и оделись, как нищие странники. Подойдя к Каушалье, они попросили:

— Матушка, теперь благословите нас перед уходом.

Каушалья с рыданиями ответила:

— Сын! Мне так тяжело! Моя душа не может примириться с горькой необходимостью сказать тебе: «Иди!» Но я не могу препятствовать тебе. Это дело твоей чести. Ступай! Моё благословение всегда будет хранить тебя. Я верю, что горечь прощания с тобой вскоре сменится радостью встречи.

Вымолвив это, Каушалья лишилась чувств.

Оба брата и Сита отправились, чтобы проститься с матерью Лакшмана, Сумитрой, а от неё — в копбхаван Кайкеи к радже.

Дашаратха лежал там в беспамятстве, подобно бездыханному телу. Трое изгнанников по очереди поклонились ему в ноги, после чего Рама сказал:

— Отец, я хотел отправиться в путь один, но Лакшман и Сита ни за что не захотели отпустить меня в изгнание одного, поэтому я беру их с собой. Благословите нас, пожалуйста!

Едва только они вышли из покоев, как Дашаратха начал громко рыдать и восклицать:

— Рама, куда, куда ты ушёл?

Он обезумел от горя и уже не понимал, что происходит. Сначала он кинулся было вслед за Рамой, чтобы догнать и задержать его, но тут же упал без памяти.

Всю ночь он так жестоко страдал, как будто его терзала тяжкая болезнь.

* * *

Всё, что произошло, вскоре стало известно жителям Айодхьи. Много тысяч людей собрались ко дворцу раджи. Когда трое изгнанников вышли в простой, бедной одежде, толпа зарыдала. Все, молитвенно сложив руки, просили:

— Рама, не уходи! Мы все пойдём, упадём к ногам Кайкеи и будем вместе с нашим раджей умолять её о милости. Не уходи. От кого же мы дождёмся теперь помощи? Кому поведаем своё горе? Кто примет в нас участие? О, как мы осиротели!

Рама, обратившись ко всем, сказал:

— Люди! В страдании может помочь лишь стойкость. Прошу вас, соберите всё своё мужество. Я же могу вам только обещать, что всегда буду помнить о вас.

Вслед за этим он со своими спутниками направился к колеснице, где в последний раз, по просьбе раджи, обратился к нему советник Сумантра с тщетной мольбой остаться.

Непреклонный Рама помог сначала Сите взойти на колесницу, потом последовал за ней сам вместе с Лакшманом и приказал Сумантре трогаться в путь. Тысячи безутешных людей побрели за колесницей, несмотря на все уговоры Рамы.

Уже смеркалось, когда колесница и провожавшая её толпа приблизились к реке Тамасе, и Рама простился с жителями Айодхьи, обратившись к ним в последний раз со словами утешения.

В Айодхье повсюду слышались рыдания. Ещё только вчера весь город сиял от огней бесчисленных светильников, а сегодня его покрыла завеса мрака. Там, где ещё утром звучали хвалебные и радостные песни, теперь слышался горестный плач. Лавки были закрыты. Вся жизнь города замерла. Где бы ни встретились двое людей, начинался один и тот же разговор: «Если уж иметь сына, то только такого, как Рама. Подумать только: ради того, чтобы выполнить волю отца, он отказался от трона! Ну есть ли ещё в целом свете кто-нибудь, подобный Раме! Ведь даже великие раджи часто спорят и затевают войну из-за клочка земли. А каков его брат? Уж если иметь брата, то только такого, как Лакшман!»

Но больше всего похвал приходилось на долю Ситы. Одно дело мужчине скитаться по лесам, другое дело — женщине. Для женщины это было подвигом. Истинные жёны должны быть именно такими! Она, чья нога никогда не ощущала прикосновений грубой земли, оказалась способной уйти в лес! Воистину жена и друг проверяются в беде!

Всё царство охватила глубокая скорбь. Никто не был в состоянии заботиться о себе и помнить о собственных делах.

Смерть раджи Дашаратхи

Переправившись через реку Тамасу, несмотря на наступившую ночь, Рама со своими спутниками добрался до берегов Ганга. Они вступили в страну лесных племён — бхилей.

Вождь бхилей — Гуха, как только услышал о том, что в его владения прибыл Рама, тотчас вышел к нему навстречу и приветствовал трёх странников. Хотя Гуха был всего только вождём дикого лесного племени, Рама очень тепло ответил на его приветствие, обнял его и осведомился о его здоровье.

Гуха был чрезвычайно обрадован тем, что наследник великого государства Кошалы прижал его к груди, — такой высокой чести не был удостоен никто из его рода. Почтительно подняв к лицу руки, сложенные ладонями вместе,[16] он сказал:

— Соблаговолите освятить своими стопами хижину недостойного. Мне будет казаться, что сама судьба улыбнулась моему дому. Вы не будете испытывать никаких лишений, пока возле вас я, ваш преданный слуга.

Но Рама отказался от приглашения Гухи. Как может остаться в селении тот, кому велено жить в лесу? И все они провели остаток ночи под деревом.

Когда занялась заря, Рама сказал Сумантре:

— Теперь возвращайся обратно, отсюда мы отправимся дальше пешком. Сообщи матери, что мы покинули пределы Кошалы, и попроси её не тревожиться о нашей судьбе.

Сумантра, заплакав, ответил:

— Раджа Дашаратха повелел мне доставить вас всех обратно. Что с ним будет, когда он увидит пустую колесницу?

Но Рама уговорил Сумантру отправиться в Айодхью и простился с ним.

Обливаясь слезами, Сумантра направился в обратный путь. Он ещё засветло добрался до города, но не решился въехать в него, боясь, что горожане будут задавать ему тысячи вопросов и начнётся великое волнение и беспорядок. Поэтому он остановился за городом, а с наступлением вечерней темноты, не замеченный никем, въехал в столицу.

Раджа Дашаратха сидел погружённый