— А тела? — спросил Тарик, подходя.

— Оставь. Пустыня сама позаботится.

Они ехали всю ночь, держась южнее большой дороги, где их не могли настичь. Луна взошла, заливая пустыню серебряным светом, и в этом свете Али казалось, что они едут по дну древнего, высохшего моря. Песок под копытами коней шуршал, как шёлк, и где-то вдалеке выли шакалы, их вой смешивался со свистом ветра, создавая дикую, первобытную музыку.

Лейла ехала рядом, её рука иногда касалась его руки.

— Ты думаешь о том, что будет в Каире? — спросила она.

— Думаю. О крестоносцах, об артефакте, о том, что скажет Салах ад-Дин. — Он помолчал, потом добавил: — И о визире. Когда мы вернёмся, он не успокоится. У нас есть ключ от его тайника, но это не доказательство. Нужно найти сам тайник.

— У нас будет время, — сказала Лейла. — Пока мы в Каире, Юсуф и Ахмед могут поискать в городе. А может, и Язид поможет.

— Ты права. — Али посмотрел на неё. — Я должен вернуться не просто магом третьего ранга. Я должен быть тем, с кем даже визири будут считаться. Аль-Гураб сказал, что в замке тамплиеров есть записи о крови атлантов. Если я смогу пробудить в себе больше силы...

— Ты станешь, — сказала она просто. — Я знаю.

Он не ответил. Только сжал её руку и пришпорил коня.

Впереди, на горизонте, уже занимался рассвет, окрашивая небо в розовое и золотое. Пустыня просыпалась: первые лучи солнца коснулись вершин барханов, и тени стали длинными, зыбкими. Где-то вдалеке, у оазиса, Али заметил зелёные кроны пальм — там можно было отдохнуть, напоить коней и составить план на следующий день.

Он чувствовал, как вместе с рассветом просыпается в нём что-то новое. Не страх, не злость, а спокойная, холодная решимость.

Я вернусь, — подумал он. — И тогда мы поговорим, визирь. Не только о Лейле. О том, что ты пытался меня уничтожить. Я вернусь сильным.

За спиной в сумке завозился Зарра, высунул мордочку, чихнул на утреннюю прохладу и снова зарылся в складки. Али улыбнулся. Даже в самые трудные моменты этот маленький лис напоминал ему, что жизнь продолжается, что есть ради чего бороться.

Отряд уходил на юг, туда, где их ждала война, новые враги, новые союзники. И, может быть, ответы на вопросы, которые Али задавал себе с того самого дня, когда очнулся в клетке.

Кто я? Откуда во мне эта сила? И смогу ли я использовать её, чтобы защитить тех, кого люблю?

Время покажет.

Глава 19. Дорога в Каир

Пустыня встретила их на второй день пути.

Али открыл глаза затемно — привычка, выработанная ещё в Ак-Сарае, когда спать приходилось урывками, просыпаясь от каждого шороха. Небо на востоке только начинало сереть, звёзды ещё не погасли, и в их холодном свете песок казался пеплом, усеявшим землю до самого горизонта.

Он сидел в седле уже четвёртый час — они выехали затемно, чтобы пройти как можно больше до полуденной жары. Конь — рыжий буцефал, купленный перед отъездом, — шёл ровно, но Али чувствовал, как подрагивает его шкура. Зверь уставал, и это было плохо. Впереди — ещё три дня до крупного оазиса, если повезёт, и ещё три — до Каира, если не нападут разбойники.

За спиной, в старой, засаленной сумке, завозился Зарра. Лисёнок, выросший за полгода почти до размеров небольшой собаки, высунул мордочку, чихнул на утреннюю прохладу и снова зарылся в складки. Он не любил долгих переходов, но чувствовал, когда хозяин напряжён, и в такие моменты вёл себя тихо, только изредка тыкаясь влажным носом в шею Али — мол, я здесь, я с тобой.

Лейла ехала рядом, её лицо в предрассветных сумерках казалось бледным, но спокойным. Она не смотрела назад — туда, где за горизонтом осталась Сарандия, её отец-визирь и навязанный жених из Багдада. Она смотрела вперёд, и в её глазах была та спокойная, железная решимость, которую Али видел в Ак-Сарае, когда она стояла на стене под градом стрел.

— Долго ещё? — спросила она, не оборачиваясь.

— До оазиса — к вечеру, если не будем останавливаться, — ответил Али.

— Я не про оазис.

Он помолчал, потом коснулся пояса, где под рубахой висел чёрный амулет-ключ, снятый с убитого мага. Письмо с инструкциями от визиря лежало в сумке, зашитое в подкладку. Доказательства. Но пока — бесполезные, потому что сам тайник оставался в Сарандии, под носом у врага.

— До Каира — три дня. До замка тамплиеров — ещё неделя.

— А до ответа? — она посмотрела на него, и в её взгляде было что-то, от чего у него сжалось сердце.

— Не знаю, — честно ответил он. — Но мы узнаем.

Варг ехал впереди дозорным, его звериное чутьё работало даже в человеческом облике. Он то и дело поворачивал голову, принюхивался, сканировал пустыню на предмет засад. Сегодня он был молчалив даже для оборотня — только изредка бросал короткие фразы: «Чисто», «Слева никого», «Впереди караванная тропа, старая, но следов много». На его плече белела свежая повязка — рана от вчерашней стычки с разбойниками ещё не зажила, но Варг не жаловался. Оборотни регенерировали быстро.

Тарик, державший копьё вертикально, как копейщик в походном строю, иногда переглядывался с Хакимом. Маг поддержки был сосредоточен, его амулеты на поясе слабо пульсировали — он проверял их на ходу, чтобы не оказалось сюрпризов в самый неподходящий момент. Усама, лучник-полукровка, ехал замыкающим, и его артефактный лук был приторочен к седлу так, что можно было выхватить за секунду.

Солнце поднялось быстро. Пустыня, ещё час назад розовая и прохладная, превратилась в раскалённую сковороду. Воздух дрожал маревом, и горизонт плавился, как воск. Али чувствовал, как прана течёт по девяти центрам медленнее обычного. Пустыня словно высасывала силу из всего живого. Даже мана, которую он привык чувствовать в воздухе Сарандии, здесь была разреженной, чужой.

Аль-Гураб предупреждал: «На юге, за горами, магия иная. Там старые источники, древние. Не все из них дружелюбны».

— Варг! — крикнул Али, когда оборотень, ехавший в полусотне шагов впереди, резко осадил коня. — Что там?

— Следы, —