— Что это? — спросил Варг, подходя и отплёвываясь. Его рука была расцарапана, но рана уже затягивалась — регенерация оборотня работала быстро.

— То же, что и у мага, — ответил Али, пряча осколки в карман. — Но сильнее. Кто-то охотится на нас. И этот кто-то не визирь.

— А кто? — предположил Тарик.

— Не знаю. Но мы должны добраться до Каира. Там узнаем.

Лейла подошла, взяла его за руку. Её пальцы дрожали, но голос был твёрд.

— Ты ранен?

— Царапины. — Он посмотрел на свои руки — кожа была цела, кут-доспех сработал. — А ты?

— Устала. Ментальный щит высасывает силы.

— Отдыхай. Варг, снова в дозор. Хаким, усиль круг. Мы уходим на рассвете.

Они не спали больше. Сидели у костра, глядя на огонь, и ждали утра. Али перебирал осколки амулета, пытаясь понять, что за сила в них заключена. Камни были чёрными, гладкими, с едва заметными прожилками, которые пульсировали в такт его сердцу. Он попробовал влить в один из них прану — камень нагрелся, засветился слабым золотистым, и в голове Али возник образ: пустыня, но не такая, как сейчас, а древняя, с реками и лесами, и город из белого камня, уходящий в небо. Атланты.

— Что ты видел? — спросила Лейла, заметив, как он вздрогнул.

— Город. Древний. Тот, что под песками.

— Аль-Гураб говорил о нём.

— Да. И теперь я знаю, что это не легенда.

Он спрятал осколки в кошель на поясе, рядом с амулетом-ключом. Два тёмных предмета, два ключа к тайнам, которые он должен был разгадать.

На рассвете они двинулись дальше.

К полудню третьего дня, когда солнце стояло в зените и тени исчезли, превратив пустыню в бесконечное, слепящее полотно, Варг поднял руку.

— Впереди оазис. — Он принюхался. — Пахнет водой, финиками и… людьми. Много людей.

Али усилил зрение. На горизонте, там, где песок сменялся россыпью камней, виднелась зелёная полоса — пальмы, кустарник, и в центре, на холме, глинобитные стены с бойницами и медные ворота, покрытые рунами.

— Бир-эль-Хайят, — сказал Хаким, подъезжая. — Колодец Жизни. Здесь останавливаются караваны, идущие в Каир. Шейх Наджи держит это место уже тридцать лет. Говорят, он маг земли четвёртого ранга.

— Маг земли в пустыне — это сила, — заметил Тарик.

— Ещё какая. Он может создать источник там, где его нет. Или похоронить заживо того, кто посмеет напасть на оазис.

У ворот их встретили. Не стража — просто несколько вооружённых всадников в белых плащах, с кривыми саблями на поясах. Один из них, с лицом, обветренным до состояния старой кожи, спросил:

— Кто вы и куда держите путь?

— Али ибн-Ибрагим, — ответил Али, спешиваясь. — Едем в Каир, к султану Салах ад-Дину. У нас есть грамоты от гильдии.

Он протянул свиток с печатью аль-Гураба. Всадник взял, прочитал, кивнул.

— Проходите. Шейх Наджи примет вас после полудня. А пока — отдыхайте. Ваши кони получат воду и ячмень.

Внутри оазис оказался больше, чем казался издали. Несколько десятков пальм, пруд с мутноватой, но живой водой, глинобитные постройки, конюшни, загон для верблюдов. В центре, на холме, стоял укреплённый дом шейха — настоящая крепость, с бойницами, башенками и медными воротами, покрытыми письменами.

Али разместил отряд у пруда, в тени пальм. Хаким и Тарик ушли поить коней, Усама отправился искать тень для своего арбалета (дерево не любит жару, и тетива может лопнуть), а Варг, принюхавшись, сказал:

— Здесь есть женщины-флористы. Чувствую их магию. Они выращивают «военные колючки» — кусты, которые за ночь оплетают стены. Хорошая защита.

— Ты разбираешься в флористике? — удивился Али.

— Я разбираюсь в том, что может меня убить, — огрызнулся Варг, но беззлобно. — А колючки, если их правильно поставить, могут остановить даже голема.

Шейх Наджи принял их в своём доме, в большом зале с низким потолком, подпираемым резными колоннами. На полу лежали ковры, в углах тлели благовония, и в воздухе пахло сушёными травами и старой бумагой. Сам шейх был сух, как корень пустынного дерева, с лицом, изрезанным глубокими морщинами, и глазами, которые смотрели насквозь. Он сидел на подушках, перебирая чётки из верблюжьей кости.

— Али ибн-Ибрагим, — произнёс он, и голос его звучал тихо, но каждое слово отдавалось в груди. — Аль-Гураб писал о тебе. Говорил, что ты — необычный ученик. Что в тебе течёт кровь атлантов.

— Да, — ответил Али, садясь напротив. — И я ищу то, что они оставили.

— Ключ Соломона? — Шейх усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на грусть. — Многие искали. Немногие возвращались. Пустыня не любит тех, кто тревожит древние тайны.

— Я знаю. Но у меня нет выбора.

Шейх помолчал, глядя на него долгим, изучающим взглядом.

— Ты сражался с Чингизидами? Видел Субудая?

— Видел. И потерял там друга.

— Амир, сын пустыни, — шейх кивнул. — Я знал его. Он был хорошим воином. И он пал как воин.

Он поднялся, прошёлся по залу, касаясь пальцами стеллажей с книгами и свитками.

— Ты знаешь, что атланты умели менять плоть? Подстраивать тело под любые задачи. Это называется метаморфизм.

— Аль-Гураб учил меня основам.

— Основам, — повторил шейх. — Но ты можешь больше. Твоя кровь помнит то, что забыли магистры. Если ты сможешь пробудить эту память, ты станешь сильнее любого мага седьмого ранга. Но цена… — он покачал головой, — цена может быть высока.

— Я готов рискнуть.

— Тогда слушай.

Шейх рассказал ему о древних руинах, скрытых под песками, о том, что сила атлантов была не в мане, а в пране — жизненной энергии, которая течёт во всём живом. Он показал Али, как работает магия земли в пустыне: ударил посохом в пол, и в углу зала, из сухой глины, забил небольшой источник чистой воды.

— Это не иллюзия, — сказал он, протягивая Али горсть воды. — Это настоящее. Земля помнит, где текла вода тысячи лет назад. Маг земли может напомнить ей.

— Удивительно, — Али провёл пальцами по воде. Она была холодной, почти ледяной — чудо в этой жаре.

— В Каире есть маг воды, при дворе султана. Он может очистить даже солёную воду. Такие маги на вес золота в пустыне. Но ты… — шейх посмотрел на него внимательно, — ты можешь стать