и той особой, древней пылью, которая въедается в камни за сотни лет. Но поверх всего этого — едва уловимый запах гари, словно здесь недавно жгли что-то, чему не место в этом мире.

Архимагистр сидел в кресле. При виде Али он указал на подушку напротив. Его лицо было спокойно, но в чёрных глазах без зрачков Али заметил нечто новое — не тяжесть, как раньше, а скорее усталую решимость человека, который слишком много видел и слишком многое поставил на карту.

— Садись.

Али сел, поджав под себя ноги. В груди колотилось сердце — после вчерашнего обеда у визиря он не спал, прокручивая в голове каждое слово, каждый взгляд, каждое движение того багдадского выскочки с амулетом из чистого золота. Лейла провела ночь с ним, и её молчаливая поддержка значила больше любых слов. Но сейчас он был один — и должен был доказать, что достоин её выбора.

— Ты знаешь, зачем я тебя позвал? — голос аль-Гураба был ровен, без тени эмоций.

— Догадываюсь, достопочтенный магистр. Визирь не оставит попыток.

— Не оставит. — Аль-Гураб усмехнулся — холодно, одними уголками губ. — Вчера, пока вы пили чай, он уже отправил человека к наёмному магу. Специализация — яды и проклятия. Яд медленного действия, без следа. Ты бы умер через месяц, и никто не связал бы твою смерть с визирем. Но это ещё не всё. — Он поднялся, прошёлся по комнате, касаясь пальцами стеллажей, и на одном из них, на медной подставке, Али заметил странный артефакт — сферу из чёрного стекла, внутри которой пульсировал алый огонь. — Я получил донесение от своих людей. Визирь также заказал ментальный амулет подавления — чтобы лишить тебя воли, сделать послушной марионеткой. Он хочет не просто убить тебя. Он хочет уничтожить тебя как личность.

Али похолодел. Он знал, что визирь опасен, но не думал, что тот начнёт действовать так быстро и так жестоко.

— Почему вы не остановили его?

— Потому что прямой конфликт с визирем — это война, которую я не хочу начинать. Пока у меня нет доказательств, только слухи. — Аль-Гураб остановился у окна-бойницы, глядя на утреннюю Сарандию, где над минаретами поднималися первые лучи солнца. — Но у меня есть для тебя задание. Официальное. От гильдии. Оно уводит тебя из Сарандии ровно настолько, чтобы визирь успел остыть. А заодно — ты принесёшь мне кое-что, что нужно найти.

— Что именно?

Аль-Гураб достал из-за пазухи свиток, развернул его на столе. Али увидел карту — незнакомые земли, горы, реку, и в центре, на холме, схематичное изображение замка. Карта была старой, с обгоревшими краями, и на полях кто-то оставил пометки на латыни — языке, которого Али не знал, но догадывался, что это за язык.

— Это земли крестоносцев. Здесь, в замке тамплиеров, хранится артефакт. Ключ Соломона. Он нужен мне для экспедиции, о которой я говорил. Салах ад-Дин, султан Египта, уже ждёт подкрепления от гильдии. Ты поедешь к нему с моими людьми, поможешь в войне с крестоносцами и найдёшь артефакт.

— Я? — Али не поверил своим ушам. — Достопочтенный магистр, я всего лишь третий ранг. Там...

— Ты — мой человек. Твои способности пригодятся мне там. Крестоносцы используют магию, которую мы плохо понимаем. Обычная мана против них слаба. А вот прана... — он посмотрел на Али, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, смешанный с расчётом, — прана им незнакома. Ты можешь стать тем, кто пробьёт их защиту. Кроме того, в замке есть не только Ключ. Там, по слухам, хранятся записи о крови атлантов — о том, как пробудить в ней силу, о которой ты даже не догадываешься.

Али молчал, обдумывая услышанное. Война с крестоносцами, поиск артефакта, и всё это — под прикрытием защиты от визиря. Аль-Гураб не просто спасал его — он использовал его. Но выбора не было. Если он останется в Сарандии, визирь найдёт способ уничтожить его. Или хуже — сделает марионеткой.

— Я согласен, — сказал Али. — Но Лейла едет со мной.

Аль-Гураб приподнял бровь.

— Её дар чувствовать эфир и работать с духами может пригодиться. И... она не захочет оставаться здесь, под давлением отца. Она уже сказала мне, что готова уйти в ковен, если он попытается выдать её замуж силой.

— Разумно. — Архимагистр кивнул, и в этом жесте мелькнуло неожиданное одобрение. — Бери её. И своих людей. Джавад уже предупреждён — он выделит вам лучших. Выезжайте сегодня, до заката. Визирь не должен узнать, что ты покинул город. Я прикажу страже у ворот не впускать никого из его людей в академию до вечера.

Он протянул Али кожаный мешочек и свиток с печатью гильдии.

— Здесь верительные грамоты к Салах ад-Дину и амулет для экстренной связи. Если попадёшь в беду — активируй. Я приду. Но помни: это крайний случай. И ещё... — он достал из стола небольшую шкатулку из чёрного дерева, открыл её. Внутри, на бархатной подушке, лежал прозрачный кристалл, внутри которого плясало золотистое пламя. — Это накопитель праны. Таких во всём Султанате три. Бери. Он заряжается от твоей собственной жизненной силы и может заменить ману там, где она не работает.

Али взял кристалл. Он был тёплым, почти живым, и когда пальцы коснулись его, по телу пробежала волна силы — знакомая, родная.

— Я понял, достопочтенный магистр. Я не подведу.

Аль-Гураб сел обратно в кресло, давая понять, что разговор окончен.

— Иди. И не задерживайся. Время уходит. Визирь уже отправил гонца на южную дорогу — там ждут. Но ты будешь быстрее.

Али поклонился и вышел. В коридоре его догнал Малик, раб-слуга, который помогал во время ритуалов. Молодой парень с цепью на шее протянул ему небольшой свёрток.

— Это... это магистр велел передать. Сказал, что пригодится. И ещё... — он оглянулся, понизил голос, — берегитесь, господин. У визиря есть люди даже среди слуг академии. Я слышал, как двое стражников говорили, что за вами следят.

— Спасибо, Малик. — Али сжал его плечо. — Ты смелый парень. Если когда-нибудь захочешь свободы — приходи ко мне.

Раб поклонился и исчез в полумраке, а Али развернул свёрток. Внутри лежали три пузырька из тёмного стекла, наполненные мутной, светящейся жидкостью. Зелья восстановления маны. Дорогие, редкие — такие стоили не меньше золотого каждое. И рядом — маленький амулет из серебра в