смерть. – Она опускает голову и прерывисто вздыхает. Слезы у нее из глаз так и не проливаются. – Я пыталась все изменить. Знала, что она не станет вам доверять, но все равно заставляла ее. Сделала все возможное, чтобы отклониться от той судьбы, которую увидела в картах. Но… то, что я прочитала, в конечном счете исполнилось.

Два из двух. Лорен сделала два расклада, и все, что она в них прочитала, сбылось. Она может стать таким же отличным чтецом, как и Арина.

Я тянусь к ней, беру ее руку в свои и крепко сжимаю. Это привлекает ее внимание.

– Лорен, послушай меня, у тебя редкий талант. Ты не можешь пойти на мельницы.

– Но…

– Мы сделаем так, чтобы на Дне Пентаклей все увидели твой дар. – Мое предложение отчасти эгоистично. Мне нужны ее способности. Отчаянно. Арина всегда делала расклады перед операциями. И в один-единственный раз, когда я ее не послушалась, меня поймали. Арина – тот ключевой элемент, которого нам недостает перед операцией в День Пентаклей. Возможно, в ближайшее время я не приглашу Лорен в клуб Обреченных звездами, но это не значит, что не могу воспользоваться ее способностью… и Лорен это тоже принесет пользу. Ей нужно развивать навыки. – В День Пентаклей ты впечатлишь всех одним лишь чтением, а потом мы все вместе будем готовиться к Испытаниям Тройки Мечей, тренироваться чаще. До зимы еще много времени. Мы позаботимся о том, чтобы ты осталась здесь.

– Почему я должна остаться в академии и получить шанс на лучшую жизнь, а Кел нет? – шепчет она.

– Как раз потому, что Кел его не получила, ты просто обязана сделать это. – Я крепче сжимаю ее руку, и она хватается за меня, как за единственный спасательный круг. Я смотрю на нее и вижу черты своей сестры. Вспоминаю, как мы сжимали, словно в тисках, друг друга в объятиях, клялись, что не умрем, пока убийцу матери не привлекут к ответственности. Иногда живые должны дышать, потому что мертвые не могут. – Сделай это для нее. Живи ради нее.

Глаза Лорен сияют в лунном свете. Интересно, видит ли она меня, настоящую меня, под дорогими тканями Кэйлиса и макияжем? Девушку, которая прозябала в грязи, носила лохмотья, голодала и выжила только благодаря своей решительности? Девушку, которой ей самой нужно сейчас стать?

– Ты правда думаешь, что у меня может получиться?

– Однозначно, – киваю я, обнимая ее за плечи.

Лорен приникает ко мне.

– Я в долгу перед тобой. Перед всеми вами.

– Мы все помогаем друг другу выжить в этом месте, – говорю я, удивляясь тому, насколько искренне звучат мои слова. – Ты нам ничего не должна, потому что тоже помогаешь. Более того… ты мой друг.

* * *

Мы держим свои обещания. Мало-помалу Лорен возвращается к остальным посвященным. Они по-прежнему относятся к ней с недоверием, и это лишь сильнее объединяет нас четверых.

Пускай другие посвященные недооценивают и отвергают ее. Я не возражаю, чтобы она была козырем только в моем рукаве. Значение имеет лишь мнение студентов.

Мы вместе занимаемся в библиотеке и обсуждаем работу с чернилами. Заклинания карт практикуем в специально отведенных комнатах – она должна заставить себя продолжить. А также делаем друг другу расклады.

Со временем состояние Лорен улучшается, как и следовало ожидать. Я по-прежнему замечаю, как временами она смотрит в никуда, а ее молчание кажется тяжелым. Но академия живет дальше, меняется, как и она сама. По крайней мере, так она это преподносит. Сомневаюсь, что ее сокровенные мысли столь же спокойны, как голос.

Я выжидаю несколько недель и, когда до Дня Пентаклей остается всего пять дней, наконец прошу ее рассказать, что случиться, под предлогом того, что однажды на занятии профессора Роту видела пугающее предсказание.

– Я хочу узнать, не изменилось ли что-нибудь, – говорю я.

Результат оказывается не такими, как я ожидала.

Как только все студенты разбредаются по комнатам, я пробираюсь по тайному проходу в покои Кэйлиса. В гостиной его нет, но дверь в кабинет приоткрыта, будто специально для меня.

Стоит мне войти, как наши взгляды сразу встречаются.

Я не теряю времени даром.

– Кто-то попытается убить твоего отца.

Кэйлис медленно кладет перо на подставку и сцепляет пальцы домиком, словно я пришла к нему с деловым предложением, а не с известием о скорой кончине отца.

– Клара, – протягивает он. – Ты не можешь врываться ко мне с такими непотребствами.

– Что, прости? – Я пячусь назад, чуть не врезаясь в дверной косяк.

Он издает короткий смешок. И по какой-то причине от этого звука у меня на щеках вспыхивает румянец.

– Скажи на милость, как ты узнала о заговоре с целью цареубийства?

– Одна из посвященных – невероятно талантливый чтец… – Я обхожу свой излюбленный диван и сажусь на край его стола. Я слишком взвинчена, чтобы разваливаться на подушках, и мне нужно быть готовой в любой момент начать расхаживать по комнате. Я рассказываю ему о Лорен, о том, что она сделала для меня расклад, что на каждом лицевом развороте находились зловещие знаки для короля. – Разумеется, Лорен не восприняла карты как попытку убийства, – она не знает о моих планах, – и прочитала присутствие Короля Мечей более образно. Но карты все показали. Даже я это увидела, хотя я не лучший чтец. Очевидно…

Кэйлис глубоко вздыхает, откидываясь на спинку стула.

– Та Лорен, у которой перевернулась карта?

– Да. – Я пытаюсь разгадать его, но безуспешно.

– Ты уверена, что ее способностям можно доверять?

– Сомневаешься в моих суждениях? – Я в ужасе отклоняюсь назад.

– Ты общаешься с принцем, порожденным пустотой, с чего бы мне не сомневаться? – Кэйлис постукивает по столу длинными пальцами.

Порожденный пустотой… Ну раз уж он сам заговорил об этом…

– Что ты знаешь о перевернутых картах?

Он слегка сощуривает глаза.

– Если собираешься задавать вопросы, которые задавать не следует, то подумай еще раз.

– Ладно. – Я выпрямляюсь. – Это правда? Ты умеешь заклинать перевернутые карты?

– Нет, – без колебаний отвечает он. Даже будь это правдой, он вряд ли бы признался. Кэйлис ухмыляется. – Ты мне не веришь.

– Учитывая то, что ты сделал, я…

– И что я сделал? – спрашивает он. По его лицу пробегает тень, а слова становятся резкими. – Ты имеешь в виду клан Отшельника.

Я запомнила совет Рейвины и приняла его близко к сердцу.

– Ты основал академию в невероятно юном возрасте. В восемнадцать лет, когда большинство только начинает проявлять интерес к магии. За два года до того, как арканисты вообще становятся посвященными. Ты внушаешь страх, тебе преданы одни из лучших арканистов Орикалиса, преподаватели твоей академии. Истории о твоей доблести найти не